Государство частная собственность бюрократии

Егор Гайдар. Государство и эволюция

Но за всеми этими реальными историческими метаморфозами стоит одна жесткая логическая схема. Реальная эмпирическая история лишь нарастила на логический скелет факты.

Вспомним те две формулы Маркса, которые взяты в качестве эпиграфа к этой главе. Коммунисты уничтожают частную собственность. Государство есть частная собственность бюрократии.

Эти две формулы образуют жесткие логические тиски, в которых зажато общество, построенное по марксистской теории. Эти две формулы описывают самый краткий из всех, но в принципе полный курс истории ВКП(б). Дан логический и социально-психологический каркас истории победоносного и обреченного большевизма.

Из утверждений Маркса можно вывести ряд следствий.

(1) Упразднив частную собственность, коммунисты сделали всю собственность государственной.

(2) Государственная собственность есть коллективная собственность бюрократии.

(3) Каждый отдельный бюрократ, бюрократический клан стремятся превратить государственную собственность в свою частную собственность.

Экспроприация частной собственности — государственно-бюрократическая собственность — частно-бюрократическая. Вот формула развития социалистического общества от рождения до гибели.

В принципе мы здесь сталкиваемся с частным случаем общей проблемы всех восточных деспотий, о чем уже говорилось, — универсальным стремлением чиновников «приватизировать» свою власть, превратить ее в собственность.

Залог гибели системы в неизбежности перехода от (2) к (3), в неодолимости «рефлекса приватизации» у бюрократической олигархии.

Этот рефлекс мог сдерживаться верой коммунистических бюрократов в сакральную идеологию, отрицающую частную собственность, и страхом нарушить догматы этой веры.

Коммунистический строй с его претензией на научность, рациональность был с самого начала построен как спиритуалистический, оправдание которого за гранью разума и фактов, в сфере чистой веры (в действительности веры и страха). Именно идеология, вера в нее и страх ее нарушить должны были образовать барьеры между правом распоряжаться госсобственностью и действиями по ее «приватизации» в свой карман.

Вспомним составляющие большевизма — диктатура государства экономическая и политическая, диктатура

бюрократии. Но если над самой бюрократией не будет диктата идеологии, то тогда чем тотальнее строй, чем больше власть правящей бюрократии, тем быстрее она разложится, разделит между собой госимущество, тем быстрее этот строй погибнет.

Поэтому сохранность идеологии была основой строя. А важнейшим компонентом в идеологии была ее антисобственническая составляющая, только она и препятствовала перерождению коммунистического тоталитаризма «назад» в госкапитализм с номенклатурой в роли новых капиталистов. (Разумеется, антисобственнические компоненты в идеологии были внутренне противоречивыми, ведь идеология «экономического детерминизма», исторического материализма провозглашала первой целью своей политики не достижение тех или иных собственно имматериальных, духовных ценностей, а, напротив, «удовлетворение потребностей трудящихся». Тем не менее в отношении частной собственности на средства производства стояло твердое табу, а «для страховки» и личная собственность на предметы потребления для членов номенклатуры в 1920-е годы жестко регламентировалась, по крайней мере формально.)

ГОСУДАРСТВО КАК ЧАСТНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ БЕЗОТВЕТСТВЕННОЙ БЮРОКРАТИИ

«Капитал боится отсутствия прибыли .

при 20% он становится оживлённым,

при 50% положительно готов сломать себе голову,

при 100% он попирает все человеческие законы,

при 300% нет такого преступления, на которое он не рискнул бы,

хотя бы под страхом виселицы».

К.Маркс

ЗА ЧТО ПОСАЖЕН АЛЕКСАНДР СОКОЛОВ

За что сидит молодой ученый и журналист Александр Соколов, приговоренный к трем с половиной годам по делу Инициативной группы по проведению референдума «За ответственную власть»? Говоря языком политической экономии, он сидит за анализ и раскрытие механизмов присвоения прибавочной стоимости в системе российского государственно-олигархического капитализма. Для иллюстрации публикуем два отрывка из его кандидатской диссертации и последнего слова в суде.

Основные выводы исследования

1. Анализ правовых, институциональных и иных особенностей образования и функционирования госкорпораций подтверждает тезисы об их особом привилегированном положении, низком уровне контроля, прозрачности и ответственности, высоких рисках экономического оппортунизма. Такие условия не сложились случайно в результате неудачного стечения обстоятельств, ошибок отдельных государственных чиновников или несовершенства отдельных законов. Они были созданы и поддерживаются целенаправленно под воздействием неформального контроля, что не просто повышает риски коррупции в ГК, а делает цель по изъятию государственных средств главной, а рентоориентированные группы лиц – доминирующими.
2. Сравнение поставленных и фактически реализуемых целей в госкорпорациях позволяет сделать вывод, что, несмотря на прикрытие важными общественными целями, госкорпорации используются в частных интересах рентоориентированных групп бюрократии. Непрозрачность и бесконтрольность финансовых потоков, безответственность менеджмента превращает их из инструмента модернизации в проводник коррупции. В таких условиях становится невозможно отличить возникшие из-за некомпетентности менеджмента неудачные результаты управления от последствий корыстных устремлений. В итоге в госкорпорациях образуется система отрицательных стимулов, которая способствуют злоупотреблениям.
3. Проведенный контент-анализ показывает, что в госкорпорациях наблюдается целая система неформального инсайдерского контроля над активами, как и в типичных российских корпорациях. За счет более широкого набора элементов инфраструктуры контроля, важнейшими из которых являются связи с высшими чиновниками, олигархами и административный ресурс, она является более мощной, чем в частных корпорациях. Проведенная классификация инсайдеров позволяет сделать вывод о большом количестве лиц, причастных к присвоению средств ГК.
4. В результате проведенного исследования подтверждается гипотеза о систематическом и масштабном изъятии инсайдерской ренты из госкорпораций. Вывод средств не носит случайный эпизодический характер и не является только лишь результатом деятельности отдельных «плохих» лиц, как может показаться из данных официальных проверок и публикаций. На самом деле вывод ренты в ГК представляет собой отработанную систему, существование которой выгодно и потому поддерживается доминирующими группами. Разнообразие механизмов и возможностей по изъятию средств в ГК более широкое, чем в ТРК. Усиление системы инсайдерского контроля поощряет безнаказанность и приводит к более грабительскому расхищению выделенных средств. Выстраивается вертикально и горизонтально направленная система потоков ренты.
5. В результате проведенных модификаций модели спроса и предложения инвестиций ТРК Дзарасова–Новоженова удалось раскрыть инвестиционное поведение для ГК. Инсайдеры госкорпораций богатеют за счет перерасхода средств, в результате чего подрывается спрос и предложение инвестиционных фондов. Подтверждается тезис экономистов о квазинационализации (приватизации доходов при национализации убытков).
6. Инсайдерский контроль ведет к: а) потерям финансовых ресурсов от непосредственного изъятия ренты и б) потерям финансовых ресурсов от ошибок управления и некомпетентных решений, в) потерям на макроуровне (многократное падение совокупного спроса через механизм мультипликации). Чем больше подрядчиков задействовано в проекте, тем больше масштабы потерь, т.к. каждый стремится присвоить свою долю ренты. Чем более уникальный проект, тем легче менеджерам обосновать неэффективные затраты. Чем сильнее инфраструктура контроля инсайдеров, тем выше безнаказанность и выше масштабы изъятия средств.
7. Предложенные и использованные автором подходы к оценке размеров потерь от инсайдерского контроля позволили выявить их очень значительные масштабы (от 25–35% в Роснано до 31,5–57,4% в «Олимпстрое»). Конечные масштабы потерь к концу сроков реализации проектов, по прогнозу автора, могут составить 25–50% по разным госкорпорациям.
8. Инсайдерский контроль не только способствует изъятию ренты, но и негативно влияет на качество корпоративного управления, реализацию государственных программ, модернизацию и т.д. Альтернативные потери для экономики от инсайдерского контроля многократно превышают объемы непосредственно выведенных средств.
Итак, ответ на вопрос о неэффективности госкорпораций звучит так: бюрократия госкорпораций, никак не отвечающая
за результаты своей деятельности перед обществом, в ответ на общественный запрос активного участия государства в организации развития экономики лишь имитирует его, прикрывая реализацию своих личных интересов. На примере системы неформального контроля в госкорпорациях видно, как тезис К. Маркса приобретает свое особое значение: государство используется инсайдерами как своя частная собственность, то есть в личных интересах наживы.
(«Влияние рентоориентированного поведения на инвестиции российских государственных корпораций». Диссертация на соискание ученой степени кандидата экономических наук. Научный руководитель д.э.н., в.н.с. ЦЭМИ РАН Дзарасов Р.С. Центральный экономико-математический институт РАН. Москва, 2013. Стр. 167–169).

Из последнего слова

«Наконец, поговорим о такой возможной причине преследования, как антикоррупционная и иная журналистская деятельность подсудимых, которая могла задеть высоких чиновников и оказаться неугодной полиции мыслей.
Многие считают, что уголовному преследованию способствовало написание диссертации на тему рентоориентированного поведения в госкорпорациях «Ростех», «Росатом», «Роснано», «Олимпстрой», а также антикоррупционные расследования в РБК, в частности по теме строительства космодрома Восточный. Нисколько не хочу преувеличивать значение своих трудов, но у меня сложилось такое же мнение еще после первых обысков в начале 2014 года, а в дальнейшем оно только укрепилось. Тогда были изъяты все материалы диссертации, сотрудники «Центра Э» дали прямо понять, что повод силовых мер именно в этом, а моего научного руководителя начали таскать на допрос как «свидетеля» для выяснения обстоятельств исследования на такую тему.
В связи с этим часто возникает вопрос, сожалею ли я, что взялся за неугодные темы, и что бы сделал, зная о последствиях.
С моей точки зрения, смыслом научной деятельности и журналистики является, соответственно, поиск и донесение истины. Долгом журналиста является не обслуживание алчных репутационных интересов бюрократии, олигархии и т.п., а обеспечение граждан актуальной, объективной и основанной на фактах информацией, даже если она неугодна этим лицам. Иначе общество лишается возможности принимать объективные жизненно важные решения, становится «стадом, которое могут повести на убой». То, что наблюдается в телевизоре, говорит о тотальный деградации СМИ, их превращении в инструмент самой примитивной пропаганды. К этому состоянию, судя по всему, ведут и интернет-СМИ, устраиваются одна зачистка за другой, напоминающие по духу сожжение нацистами на ритуальных кострах неугодных книг. Неудивительно, что, согласно опросам ВЦИОМ, уровень доверия граждан к СМИ едва ли не меньше, чем к полиции и даже судьям!
В таких условиях вполне естественно ожидать противодействие любому независимому слову и мысли, которые бы одним своим существованием были бы упреком пропаганде официальных СМИ.
Пасование перед страхом потери работы, тюремного заключения или физической расправы является, пожалуй, шагом в сторону предательства правды и самокоррумпирования. В поисках истины не должно бояться лишения свободы.
Поэтому отвечу так: написал бы снова все ровно в том же виде. Более того, основные положения исследований были впоследствии только подтверждены дополнительными фактами. Скажем, в тюрьме удалось встретить менеджеров компаний, связанных с реализацией проекта по строительству космодрома Восточный, и, как оказалось, все гораздо хуже, чем описывалось в последнем расследовании.
Не сожалею ни об одном написанном слове. К тому же и диссертация о госкорпорациях, и исследования в РБК были продуктом коллективной работы. И я очень рад, что мне повезло встретить такого научного руководителя и работать в такой команде журналистов, где поощрялось самостоятельное и творческое мышление. Без этого, думаю, чего-либо значимого создать было бы невозможно.
Единственное, о чем можно сожалеть, так это утрата ценной информации и времени. Данные с расчетами по новым темам оказались под замком у следователя, так как были изъяты все жесткие диски (имевшие в итоге нулевое значение для уголовного дела).
Поскольку по понятным причинам неясно, вернут ли мне выкраденные данные и когда выйду на свободу, предлагаю экономистам и исследователям следующие важные темы и наработки для дальнейшего изучения:
– 25 лет периферийного капитализма. Если на основании данных статистики провести сравнение масштабов демографических, экономических, социальных и иных альтернативных потерь России в период 1941–1945 и 1991–2016 гг., то выводы выглядят устрашающими: 25 лет олигархического капитализма нанесли нашей стране во многом больше потерь, чем гитлеровская оккупация. Несмотря на многократный рост цен на нефтересурсы, до сих пор не достигнут уровень производства 1990 года. В чем основная причина столь масштабных потерь «мирного» времени?
– Олигархичность экономики и полицейский режим. Если сравнить страны мира по степени олигархичности экономики (отношение совокупного состояния группы миллиардеров к ВВП страны), то оказывается, что этот показатель в СНГ один из самых высоких в мире. Так, состояние топ-40 миллиардеров в России достигало на 2014 год примерно 15% ВВП. Для сравнения, насколько я помню, в Китае – 3%, США – 6%, Таи
ланд и Саудовская Аравия – 22%, Украина – 30%. Причем более 80% российских миллиардеров являются именно олигархами в полном смысле слова, поскольку, в отличие, например, от китайских или западных богачей, нажили богатства преимущественно за счет преступной приватизации и неформальных связей с высшими чиновниками. Социальное расслоение в России также на уровне латиноамериканских и азиатских стран: доходы 10% самых богатых в 15 раз превышают доходы самых бедных. Насколько данные факторы наряду с сырьевой ориентацией экономики способствуют формированию полицейского режима, подавлению народовластия и рискам революционных потрясений?
– ЧМ-2018. Средняя стоимость строительства футбольных стадионов в мировой практике составляет около $4–6 тыс./место вместимости (в ценах 2014 года) (данные на основе анализа более 50 объектов). Однако стоимость строительства футбольных стадионов к ЧМ-2018 в России превысила $10 тыс./место, а по некоторым объектам – $15–20 тыс. С одной стороны, в мировой практике стадионы могут получаться и дороже, например, сложные объекты с раздвижными крышами. С другой стороны, российские объекты не отличаются высокой степенью сложности. В чем же основная причина перерасхода бюджетных средств и какова степень влияния на перерасход неформального (инсайдерского) контроля над финансовыми потоками, сопровождающегося неконкурентными закупками, откатами и фиктивными сделками?
– Керченский мост. Средняя стоимость строительства мостов в мировой практике составляет около $6–12 тыс./м2 (в ценах 2014 года) (данные основаны на анализе стоимости более 60 современных объектов). Бывают очень сложные и дорогие объекты (висячие мосты), стоимость которых в 2 раза и более дороже. В то же время строящийся в Крыму мост не отличается сверхсложностью, однако его стоимость уже составляет $17 тыс./м2, а строительство также сопровождается коррупционными скандалами. Львиная доля связанных с проектом закупок также являются неконкурентными, а фирмы – фиктивными и сомнительными. Почему даже при реализации важнейших государственных проектов не удается избежать потерь от неформального контроля и извлечения инсайдерской ренты?»

(Из последнего слова в Тверском районном суде г. Москвы)

/////////////
КАК ПОМОЧЬ УЗНИКАМ РЕФЕРЕНДУМА
10 августа в Тверском суде столицы состоялось вынесние приговора по уголовному «делу о референдуме» в отношении журналиста Соколова Александра, известного публициста Юрия Мухина, подполковника ВВС Кирилла Барабаша, журналиста и инженера Валерия Парфенова. Им дали 3,5-4 года лагерей. Власть, упиваясь своей безответственностью, в очередной раз втоптала Конституцию в грязь, объявив инициативу референдума и идею прямой оценки народом своих слуг — президента и депутатов (с возможностью их наградить!) — экстремизмом и преступлением. Граждан России просто смешали тем самым с д..рьмом, указав: «Вы, смерды, никто, чтобы оценивать нас и даже награждать!». Ну что же, умоемся и будем терпеть дальше?

  Дети военных лет льготы

Борьба патриотов за право народа на выражение своей воли продолжается! Впереди апелляция, кассация, этап в лагерь, новые расходы, новые подлости «Э»-стапо. Если у Вас будет возможность, переведите посильную помощь узникам референдума и их семьям (Сбербанк):
4276 3801 7460 9250 (Юрию МУХИНУ, Кириллу БАРАБАШУ, Валерию ПАРФЕНОВУ)
5336 6900 8488 0105 (Александру СОКОЛОВУ)

ЗАПРЕТ РЕФЕРЕНДУМА — ЭТО ЭКСТРЕМИЗМ!

Карл Маркс о государственной бюрократии

«Государственный формализм», воплощённый в бюрократии, есть «государство как формализм», и в качестве такого форма­лизма описал бюрократию Гегель. Так как этот «государствен­ный формализм» конституирует себя как действительная сила и самого себя делает своим собственным материальным содержа­нием, то ясно само собой, что «бюрократия» представляет собой сплетение практических иллюзий, или что она есть «иллюзия государства»; дух бюрократии есть всецело дух иезуитства, дух теологии. Бюрократы — иезуиты государства и его теологи. Бюрократия есть la republique pr ě tre <государство-священнослужитель>.

Так как бюрократия есть по своей сущности «государство как формализм», то она является таковым и по своей цели. Действительная цель государства представляется, таким обра­зом, бюрократии противо государственной целью. Дух бюро­кратии есть «формальный дух государства». Она превращает поэтому «формальный дух государства», или действительное бездушие государства, в категорический императив. Бюрократия считает самоё себя конечной целью государства. Так как бюро­кратия делает свои «формальные» цели своим содержанием, то она всюду вступает в конфликт с «реальными» целями. Она вынуждена поэтому выдавать формальное за содержание, а содержание — за нечто формальное. Государственные задачи превращаются в канцелярские задачи, или канцелярские за­дачи— в государственные. Бюрократия есть круг, из которого никто не может выскочить. Её иерархия есть иерархия знания. Верхи полагаются на низшие круги во всём, что касается зна­ния частностей; низшие же круги доверяют верхам во всём, что касается понимания всеобщего, и, таким образом, они взаимно вводят друг друга в заблуждение.

Бюрократия есть мнимое государство наряду с реальным государством, она есть спиритуализм государства. Всякая вещь поэтому приобретает двойственное значение: реальное и бюрократическое, равно как и знание (а также и воля) стано­вится двойственным — реальным и бюрократическим. Но реаль­ная сущность рассматривается бюрократией сквозь призму бюрократической сущности, сквозь призму потусторонней, спи­ритуалистической сущности. Бюрократия имеет в своём облада­нии государство, спиритуалистическую сущность общества: это есть её частная собственность. Всеобщий дух бюрократии есть тайна, таинство. Соблюдение этого таинства обеспечи­вается в её собственной сред е её ие рархической организацией, а по отношению к внешнему миру — её замкнутым корпоратив­ным характером. Открытый дух государства, а также и госу­дарственное мышление представляется поэтому бюрократии предательством по отношению к её тайне. Авторитет есть поэтому принцип её знания, и обоготворение авторитета есть её образ мыслей. Но в её собственной среде спиритуализм превра­щается в грубый материализм, в материализм слепого подчи­нения, веры в авторитет, в механизм твёрдо установленных формальных действий, готовых принципов, воззрений, традиций. Что касается отдельного бюрократа, то государственная цель превращается в его личную цель, в погоню за чинами, в делание карьеры. Во-первых, этот отдельный бюрократ рассматривает действительную жизнь как материальную, ибо дух этой жизни имеет своё обособившееся существование в бюрократии. Бюро­кратия поэтому должна стремиться к тому, чтобы сделать жизнь возможно более материальной . Во-вторых, эта действительная жизнь для самого бюрократа, — т. е. поскольку она становится объектом его бюрократической деятельности, — является мате­риальной, ибо дух этой жизни ей предписан, её цель лежит вне её , её бытие есть канцелярское бытие. Государство существует уже лишь в виде различных определённых бюрократических сил, связанных между собой посредством субординации и слепого подчинения. Действительная наука представляется бюрократу бессодержательной, как действительная жизнь — мёртвой, ибо это мнимое знание и эта мнимая жизнь принимаются им за самую сущность. Бюрократ должен поэтому относиться по-иезуитски к действительному государству, будет ли это иезуитство созна­тельным или бессознательным. Но, имея своей противополож­ностью знание, это иезуитство по необходимости должно также достигнуть самосознания и стать намеренным иезуитством».

Государство есть частная собственность бюрократии

Здесь раньше вставала земля на дыбы,

А нынче — могильные плиты.

Здесь нет ни одной персональной судьбы

Все судьбы в единую слиты.

В. Высоцкий. На братских могилах

Этот год — юбилейный.

26 марта 1989 — выборы Народных депутатов СССР.

9 апреля 1989 — разгон демонстрации в Тбилиси, начало разгона СССР.

25 мая — открылся Первый съезд народных депутатов.

ХХ лет. Круглая дата.

И кажется, что «к дате» и цикл закончен. Как говорили в мое время на философском факультете, «Абсолютная Идея завершила полный круг: вместо Канта – Федосеев, вместо Фихте – Иовчук» (Федосеев, Иовчук — «советские философы»).

Back to the USSR? Как сказать… Похоже, как сын на отца.

Советского Союза нет и никогда не будет, но бумажная пародия на него цветет и пахнет. От совка металлис родился совок гламурис. Все элементы СССР в наличии: оборонное сознание, антиамериканские психозы, «игра в империю», хвастливое патриотическое жлобство, страх, ложь, двоемыслие, демонстративный цинизм как норма морали, экономика сырьевых латифундий, номенклатурная власть, народ и партия — едины, раздельны только магазины. Ну да, собственность теперь не «государственная», а «частно-государственная», есть рынок товаров-услуг-взяток…

Но суть Системы неизменна. Марксизм вульгарис: «Государство есть частная собственность бюрократии». Это и есть вся наша «конституция с подзаконными актами».

Через 20 лет можно выпить по маленькой на братских могилах — свободы, открытого общества, «западного пути». Амба…

20 лет потеряно.

За эти годы мир стал миром Интернета, мобильной связи, персональных компьютеров. Какое мы имеем к этому отношение? Такое: мы все это покупаем за нефтебаксы. Мир переходит к какому-то «шестому технологическому укладу». Что это за штука, не знаю. Но зато мы сами себе трендим про «нанотехнологии» — соревнование Эллочки Щукиной с старухой Вандербильдт продолжается строго по классикам. Доля нефти и газа в нашем экспорте выросла с 50% (1985 год) до 70% (2007 год). Таков экономический итог 20 лет. Неизменны только «Жигули».

Члены советского Политбюро с родственниками жили как мелкие западные миллионеры. Русские олигархо-чиновники живут, как и положено шейхам российской Аравии. Таков социальный итог.

Население РСФСР в 1979 году — 137 миллионов. В 1989-м — 147 миллионов. В 2009-м — 140 миллионов.

Население Франции в 1989 году — 56 миллионов. В 2009-м — 64 миллиона.

Население США в 1989 году — 244 миллиона. В 2009-м — 305 миллионов.

Население Канады в 1989 году — 26 миллионов, в 2009-м – 33 миллиона.

Таков количественный итог, сравнительно с другими христианскими странами.

30 000 (официальные данные на 2001 год) уехавших из России научных работников высшей квалификации, работающих по специальности в США, Европе, Израиле, 10% членов отделения математики Национальной АН США — эмигранты из России, а средний возраст научного сотрудника РАН — свыше 55 лет. 1989-й: четыре Нобелевских лауреата в области науки (а в 1986 г. и вовсе 6), 2009-й: два лауреата (Гинзбург 92 года и Алферов 79 лет). Ни одного пленарного докладчика из России на Всемирном математическом конгрессе (Мадрид, 2006) и три пленарных докладчика на том же Конгрессе — эмигранты из СССР.

Таков качественный интеллектуальный итог 20 лет.

1969-1989. Трифонов, Высоцкий, фильмы Рязанова-Гайдая, «Зеркало» Тарковского, Распутин, Эфрос, Шнитке, Шукшин…

1989-2009. Что вы поставите в этот ряд? Ну, я бы поставил «Брат» Балабанова, «Возвращение» Звягинцева… Вот, пожалуй, и все. В общем, разница как между Жванецким, Хазановым, «Таганкой» и «толстыми журналами» 1980-го и Жванецким, Хазановым, «Таганкой» и «толстыми журналами» 2009-го…

Религиозным мыслителем в 1980-е был А. Мень. Сегодня? А. Кураев или М. Шевченко? Философом в 1980-е был М.К. Мамардашвили. Сейчас — Дугин? Или Кургинян?

Единственное интересное культурное событие этих лет, русский рок, вспыхнул и сгорел в 1988-93-м. Был кислород — горел. Кончился кислород —умер. Один Шевчук каким-то чудом дышит жабрами на ледяном бетоне.

«Здесь нет негодяев в кабинетах из кожи, здесь первые на последних похожи. И не меньше последних устали,быть может, быть скованными одной цепью, быть связанными одной целью».

Все помнят эту песню (по-моему, кстати, 1989 г.).

Да, тогда было — ак же как сегодня.

А что изменилось?

А то изменилось, что тогда об этом пели, кричали, боролись. А сейчас — все по фигу. «Мы волшебную косим трын-траву». И когда трын-трава временно кончилась — тоже не беда, ну и хрен с ней… Перекур…

То, что тогда была наивная вера, что не все же кругом ворье и лжецы! Была надежда на Новое. Был проект — пусть неопределенный. Был драйв.

Сейчас осталась битая скорлупа: социальная усталость, вера в абсолютность воровства снизу доверху, непрошибаемый жлобский цинизм и один проект — еще пожрать нефтедолларов. И ненависть — как ЕДИНСТВЕННОЕ чувство, оживляющее мертвое общество. Но не ненависть к своему маразму, а бессмысленная, абсурдная ненависть-фобия к «ложному объекту» — придуманному «образу врага». Только вонью, выхлопами этой ненависти может дышать отравленное, психопатическое общество.

Вот и все наше политическое сознание. Итог его развития за 20 лет.

Герой нашей Эпохи — злобно-циничный скоморох, мелкий бес Жирик. 20 лет на арене с неизменным успехом, под дебильное ржание «электората». Все знают, что он все врет, ворует, несет пургу — и все довольны. «Так и надо». И — зная, что он все врет — вполне серьезно повторяют тот же бред. Уже как «свои геополитические размышления». А за ним — толпа телегомункулусов, визжащих, сучащих ножками, друг с другом о чем-то вечно спорящих… «Кто они, куда их гонят, что так жалобно поют?»

А на «другой стороне» — постаревшие на 20 лет, абсолютно не приспособленные к политике редкие интеллигенты-диссиденты, а рядом с ними борцы за свободу, они же авторы бессмертного лозунга «Америка — параша, победа будет наша!». Неприятно об этом говорить, но объективность требует признать: «противники режима», увы, выглядят именно так.

И причина такого состояния оппозиции — не в чьих-то личных особенностях. А в том, что рыбы на берегу всегда выглядят… странно. А на берегу они потому, что нет воды — «река истории», извините за выражение, течет мимо.

«Россия в обвале» (Солженицын). А попросту — ПРОСРАЛИ! Как же это мы, господа, так просрали Россию и Свободу «до конца, до конца»?

Почему, если «хотели как лучше», получилось, как всегда?

А может, потому и получилось, что — ВСЕГДА! Своя колея, не выпрыгнешь, обречены, фатализм… Как говорил еще царский министр внутренних дел: «Так было. И так будет». Его расстреляли чекисты в 1919-м, но они же только подтвердили его Историческую правоту. Так было. Так есть. Так будет.

Выпишем себе историческую индульгенцию (или приговор?):

мы — песчинки Истории — слишком много на себя берем, и, на самом деле, мы ни в чем объективно не виноваты (личная судьба каждого — его личная тема), поскольку от нас ничего и не зависело? Ни от каждого лично, ни от всех вместе? И цена «галлона свободы» меняется по таким же непостижимым и неуправляемым законам, как цена барреля нефти?

Может, Россия просто должна еще «попроваливаться» — не созрела, время не вышло, об дно башкой не стукнулась?

Ну, вот Франция… Мягкая монархия, безумная Революция, Империя с мировой войной — ну это, положим, Сталин… потом еще 33 года мягкого авторитаризма… Потом Революция 1848 года — мимо! Потом «лже-Империя», эдакая пародия на Наполеона, примерно как сейчас у нас пародируют «империю»… И лишь потом, еще через 20 лет — «окончательная республика», которая тоже долго еще была беременна реставрацией монархии…

Вот такая История — сколько ни пытались ее ускорить, а не получалось.

«Русский человек специально не создан для свободы» (К. Леонтьев). Эк хватил, в своей сатанинской вызывающей гордыне…

«По первому мановению французы поверглись в повиновение и пребывают в нем, как в естественном положении; низшие — крестьяне и солдаты — с животной верностью; высшие — сановники и чиновники — с византийским раболепством» (И. Тэн). «Достаточно было появиться наследнику его (Наполеона) имени, чтобы собрать голоса целого народа, измученного свободой и жаждавшего рабства. Не брюмер сделал Наполеона, но душа народа, который почти добровольно пошел под его железную пяту» (Г. Лебон). Вот тебе и «страна рабов, страна господ»…

Правда, у них это было 150 лет назад… Ну что ж — а у нас задержка в развитии, ничего не попишешь, телевизоры и компьютеры гражданскую зрелость не дают. Пока не созреем — не созреем… Правда, вот станет ли Человечество ждать, пока мы созреем, или же «отряхнет наш прах со своих ног»?

Все же интересный вопрос, не правда ли ?

«Все-таки жаль, господа, что молодость прошла…». Как всегда: то, что тогда казалось только первым этапом, только средством — то, как мы сейчас видим, было самым лучшим, самым осмысленным, самым живым в нашей дурацкой Истории, в нашей дурной «общественной жизни». Хотя — никуда это нас не привело, а все-таки хоть «вспомнить приятно».

Вот я и предлагаю господам внутренним эмигрантам: поскольку молодость таки прошла, второй нам уже не продадут, а «новых молодых» нет, и делать все равно не фига, «нам некуда больше спешить, нам некого больше любить» — займемся любимым делом эмигрантских кухонь. Подведем Итоги. Итоги 20 лет. А если угодно итоги последнего (кстати… это — в каком же смысле-с?) круга Русской Истории.

Глядим в «опять разбитое» корыто с утекающими из него нефтедолларами — и вспоминаем-соображаем…
«Мы живем, под собою не чуя страны» — тем яснее мы помним прошлое.

Почти все пророки, герои, звезды-звездочки тех лет, нашего разворованного поколения — здесь, в пределах досягаемости. И делать многим из них — нечего. А кому и есть чего — может, найдут время, отпишут свой взгляд. Почему все вышло так, как вышло, что каждый об этом думает.

Государство есть частная собственность бюрократии

Откат – взятка чиновнику за то, что чиновник передает той или иной коммерческой компании бюджетные деньги, за те или иные работы (услуги). Если я правильно понимаю, именно так это понятие обычно трактуют.

Но тут есть «лукавство», или попросту говоря – брехня.

Дело в том, что предполагается, что в этой связке ТРИ участника. Бизнесмен. Чиновник. Государство, чьи деньги Чиновник и передает Бизнесмену за взятку.

Ведь никакого «государства» как все знают у нас нет.

«Государство есть частная собственность бюрократии». Когда Маркс выдал данный афоризм, в его гегельянскую голову, конечно, не приходило, что эту формулу не в метафорическом, а в самом БУКВАЛЬНЕЙШЕМ, не «диалектическом», а вульгарно-материалистическом смысле реализуют марксисты.

Сперва – коммунистическая номенклатура в СССР, затем, в гораздо более простой, четкой и наглядной форме – посткоммунистически-буржуазная номенклатура в республиках б. СССР.

Государство – приватизированная корпорацией чиновников машина монопольного насилия. Цель насилия – утверждение власти той же корпорации, их права навязывать всем остальным свои правила социально-экономической игры. При «Советской власти» это была Диктатура Партии (партии номенклатуры) над «остальным народом». Сейчас – это власть номенклатуры над «бизнес-попутчиками». Народ («пенсы и лузеры») вообще исключен из этого уравнения, получает, как честно сказано «соцпособие» и «ТВ-патриот-похлебку» — возьмите, только отстаньте от Людей …

Но раз никакого «государства» как особой сущности нет, то что есть ?

Но раз никакого «государства» нет, то что есть ?

А вот что : есть ДВА участника («двуглавый орел». Чиновник передает «государственные», т.е. бюрократические, т.е. СВОИ средства бизнесмену ! Ясна разница ? Не бизнесмен дает свои деньги чиновнику, а чиновник – бизнесмену !

Да, из клюва в клюв передавая : чиновник – бизнесмен – чиновник *… Но разница между клювамии капитальная : кто первичен – кто вторичен. Чиновник – первичен, бизнесмен (скажем, его племянник) – вторичен. Так построен номенклатурный капитализм, бюрократический рынок.

Так кто же кому «откатывает» ?!

Разумеется, не бизнесмен – чиновнику, а чиновник – бизнесмену ! Точнее, не «откатывает», а отдает ему часть денег – за что ? За то, что бизнесмен (под видом «услуг» или «производства» или еще чего-то там) ОБНАЛИЧИВАЕТ деньги для чиновника ! Не обязательно, и очень редко, конечно, отдает их прямо наличными, но, во всяком случае, эти деньги из ОБЩЕБЮРОКРАТИЧЕСКИХ превращаются в ЛИЧНЫЕ деньги данного бюрократа.

Итого. Российская экономика = обналичка общебюрократических («общаковых») денег, для передачи их отдельным бюрократам. А «госзаказ» есть механизм (один из главных механизмов) этой обналички. Таков социально-экономический СМЫСЛ «производства». Побочные эффекты – производство тех или иных товаров и услуг … Но поскольку это именно побочный эффект, который не является реальной целью заказчика-бюрократа, то это и можно делать как угодно, тяп да ляп …

Да, в условиях нашей расточительной системы за обналичку (и на побочные эффекты) бюрократия вынуждена отдавать совершенно несуразную долю – добрых 70% от основной суммы ! Собственно чистый доход бюрократии (то, что обычно и именуется «откатом») занимает не более 30% от общей суммы.

Но экономика должна быть экономной.

То есть надо уменьшать накладные расходы, те самые откаты «производителям» и увеличивать долю реального дохода заказчика-бюрократа. Вот какая реальная модернизация нужна бюрократической экономике.

Частная собственность и государство. Марксизм и анархизм.

Для марксистов главный вопрос формулируется следующим образом: Что такое частная собственность и как она может и должна быть уничтожена?

Для анархистов соответственно: Что такое государство и как оно может и должно быть уничтожено?

Начнем с первого вопроса: что такое частная собственность?

С точки зрения обыденного рассудка частная собственность это любая вещь, имущество, которым индивид может распоряжаться по своему усмотрению (владеть, пользоваться, дарить, завещать, продавать…).

Исходя из этого представления мы даже предметы личного пользования, личной гигиены должны признать частной собственностью. Понятно, что с таких позиций положение об уничтожении частной собственности будет выглядеть не иначе как посягательство на фундаментальные права и свободы личности, а коммунизм как враждебная человеку тоталитарная доктрина.

Именно так относятся к уничтожению частной собственности и коммунизму либералы.
И именно такой характер в теории и на практике «коммунизм» приобрел у Пол Пота и красных кхмеров, отождествлявших личную и частную собственность, уничтожение частной собственности с уничтожением личной собственности.
++++++++++

Ясно, что марксизм не имеет ничего общего с таким пониманием частной собственности.
Любой из нас скажет, что частная собственность есть собственность не на любые предметы, а исключительно на средства и орудия производства.

Допустим, но из этого вытекает другая трудность. Вся человеческая деятельность носит орудийный характер, будь то слесаря или плотника, музыканта или ученого, каменщика или писателя, скульптора или электрика, дачника или домохозяйки. Владение, пользование и распоряжение любым, даже самым небольшим клочком земли, даже самым простым орудием и инструментом будет с этой точки зрения владением частной собственностью, а посягательство на нее ничем иным как полпотовским вариантом коммунизма, а это значит, что мы опять в этом вопросе благополучно вернулись к красным кхмерам.
++++++++++

Более продвинутый марксист ответит на это возражение следующим образом: частная собственность есть собственность не на любые средства и орудия производства, а только на такие, которые не могут быть приведены в движение исключительно усилиями собственника и членов его семьи. Так, трактор, находящийся в собственности владельца приусадебного участка или фермера есть личная собственность, а молокозавод, перерабатывающий молоко, поступающее от них, будет уже частной собственностью, поскольку его бесперебойная работа не возможна без использования наемного труда.

Это уже ближе к истине. Допустим, что это так, тогда что будет означать уничтожение частной собственности?

Уничтожить частную собственность, скажут нам, теоретически не составляет большого труда: надо или передать ее в собственность трудового коллектива (посредством превращения предприятия, скажем, в кооператив) или непосредственно в !!!государственную. собственность муниципального, регионального или общенационального уровня.

Все бы хорошо, только вот отрицательный исторический опыт вызывает некоторые сомнения в том, что кооперация и огосударствление тождественны уничтожению частной собственности. В Югославии значительная доля собственности принадлежала трудовым коллективам, в СССР государственная собственность в промышленности, сельском хозяйстве и сфере услуг занимала господствующее положение. Но прошло время, и эта собственность была приватизирована без особого сопротивления, а иногда при прямом попустительстве и даже содействии трудящихся. То, что еще вчера было собственностью государства, трудового коллектива, кооперативом и т. п. со временем очень легко может превратиться в обычное ЧП, ЗАО, ООО или ОАО.

К тому же надо отметить, что эти процессы кооперации, огосударствления, приватизации и реприватизации имели и имеют место не только в так называемых бывших социалистических странах, но также и в развитых капиталистических странах Запада.

Возникает вопрос, являются ли эти формы собственности, в особенности, государственная собственность альтернативой частной собственности или же они являются разновидностями той же частной собственности?
Чтобы ответить на него нам придется вернуться к началу и ответить на вопрос, что такое частная собственность с точки зрения не того или иного марксиста, а самого Маркса.
++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++ ++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++ ++++++++++++++++++++++

Начнем с того, что Маркс никогда не отождествлял институт частной собственности исключительно с имуществом, вещами, даже со средствами производства. Такое явление, когда общественные отношения, выступают в форме вещи, воспринимаются как свойства самой вещи, Маркс называл овеществлением сознания, фетишизмом.1

Согласно Марксу частная «собственность есть распоряжение чужой рабочей силой. Впрочем, — пишет Маркс, — разделение труда и частная собственность, это – тождественные выражения: в одном случае говорится по отношению к деятельности то же самое, что в другом – по отношению к продукту деятельности». (Немецкая идеология. Т.3, с.31).

  • «…Разделение труда делает возможным – более того: действительным, – что духовная и материальная деятельность, наслаждение и труд, производство и потребление выпадают на долю различных индивидов; добиться того, чтобы они не вступали друг с другом в противоречие, возможно только путем уничтожения разделения труда».(Там же. С.30-31)
  • «Разделение труда становится действительным разделением лишь с того момента, когда появляется разделение материального и духовного труда»(Там же. С.30)
  • «Наибольшее разделение материального и духовного труда, это — отделение города от деревни. Противоположность между городом и деревней начинается вместе с переходом от варварства к цивилизации, от племенного строя к государству, от местной ограниченности к нации и проходит через всю историю цивилизации вплоть до нашего времени. Вместе с городом появляется и необходимость администрации, полиции, налогов и т. д. — словом общинного политического устройства, а значит и политики вообще… Противоположность между городом и деревней может существовать только в рамках частной собственности».(Там же. С.49-50)

Какие же из всего этого следуют выводы?

Во-первых, тот, что частная собственность и государство есть не два разных института, а один и тот же институт, единство противоположностей интересов каждого частного собственника в отдельности и общего, коллективного интереса класса частных собственников.

Очень близко к пониманию этого подошли видные теоретики анархизма. Так Петр Кропоткин еще в 1892 г. писал:

  • Капитал и государство — два параллельно растущих организма, которые невозможны один без другого, и против которых поэтому нужно всегда бороться вместе — зараз против того и другого. Никогда государство не смогло бы организоваться и приобрести силу и мощь, которую оно теперь имеет, ни даже ту, которую оно имело в Риме императоров, в Египте фараонов, в Ассирии и т.д., если бы оно не покровительствовало росту земельного и промышленного капитала и эксплуатации — сначала племен пастушеских народов, потом земледельческих крестьян и еще позднее промышленных рабочих. Таким образом, эта страшная, колоссальная организация, известная под именем государства, образовалась постепенно, мало — помалу, покровительствуя своим кнутом и мечом тем, кому она давала возможность захватить себе землю и обзавестись (сначала посредством грабежа, позднее при помощи принудительных работ побежденных) некоторыми орудиями для обработки земли или для производства промышленных фабрикатов. Тех, у кого работать было нечем, государство заставляло работать для тех, кто владел землями, железом, рабами.
  • И если капитализм никогда не достиг бы своей настоящей формы без обдуманной и последовательной поддержки государства, то государство, со своей стороны, никогда не достигло бы своей страшной силы, своей всепоглощающей мощи и возможности держать в своих руках всю жизнь каждого гражданина, какую оно имеет теперь, если бы оно не работало терпеливо, сознательно и последовательно над тем, чтобы образовался капитал. Без помощи капитала королевская власть никогда даже не смогла бы освободиться от церкви; и без помощи капиталиста она никогда не могла бы наложить свою руку на все существование современного человека, с первых дней его школьного возраста до могилы.«Современная наука и анархия»

И логически и исторически частная собственность и государство возникают одновременно, а не одно вслед за другим. Первые государства, восточные деспотии от Египта до Китая в Азии, государства ацтеков и инков в Америке не знают еще частной собственности, в привычном смысле, на средства производства, в особенности на землю, но разделение на классы, на тех, кто «обрабатывает природу и тех, кто обрабатывает людей», на тех работает и тех, кто распоряжается чужой рабочей силой, здесь уже есть. («Бернье совершенно правильно разглядел, что в основе всех восточных порядков лежит отсутствие частной собственности на землю. Вот настоящий ключ даже к восточному небу» Маркс К. Т.28, с.215). Частная собственность на землю тут еще отсутствует, а частная собственность на результаты чужого труда уже есть.

Господствующий класс здесь представляют жрецы, военные и чиновники, эксплуатируемый – крестьяне-общинники. Государство выступает как коллективный субъект эксплуатации. Крестьянская община – как коллективный ее объект. Прибавочный продукт здесь переходит не в руки отдельных земельных частных собственников, а изымается в пользу государства.
Эксплуататорский характер этого государства не упраздняется тем фактом, что значительная доля прибавочного продукта деспотии уходит не на личное потребление жрецов, военных и чиновников, а на организацию общественных работ: строительство дорог, храмов, плотин, пирамид, ирригационных и фортификационных сооружений.

Во-вторых, первым эксплуататорским классом в истории человечества были не рабовладельцы, не феодалы, а именно чиновники, бюрократия. Тем, кто не считает бюрократию классом, поскольку каждый чиновник в отдельности не владеет средствами производства, можно ответить, что бюрократия и есть класс вообще, чистый продукт разделения общественного труда на умственный и физический, управленческий и исполнительский, господство которого первоначально было основано на прямом распоряжении чужой рабочей силой, которое не было опосредствовано частной собственностью (в обыденном понимании) на средства производства. («Бюрократия имеет в своем обладании государство…: это есть ее частная собственность» Маркс К. Т.1, с.272). Классы рабовладельцев, феодалов, буржуазии преходящи, а класс чиновников, бюрократов видоизменяется, модифицируется, модернизируется, но остается на протяжении всей истории классового общества, включая историю СССР.

В-третьих , частной собственности, эксплуатации, в чистом виде никогда не существовало. Всегда институт частной собственности, в том числе и буржуазной, являлся не индивидуальной, а коллективной силой всего эксплуататорского класса, причем коллективной силой находящей свое высшее оформление в государстве.

В главе 25 первого тома «Капитала» «Современная теория колонизации» Маркс приводит рассказ Э.Г.Уэйкфилда о некоем г-не Пиле, который пытался наладить производство в Новой Голландии (Австралии).

  • Г-н Пил взял с собой из Англии на берега реки Суон в Новой Голландии жизненные средства и средства производства в общей сумме на 50 000 фунтов стерлингов. Г-н Пил был настолько предусмотрителен, что кроме того захватил с собой 3000 человек из рабочего класса — мужчин, женщин и детей. Но по прибытии на место назначения «у г-на Пила не осталось даже ни одного слуги, который мог бы приготовить ему постель или зачерпнуть воды из реки». Несчастный г-н Пил! Он всё предусмотрел, но забыл только экспортировать английские производственные отношения на берега реки Суон!(Т.23, с.775-776)

О чем говорит эта трогательная история? О том, что в обществе, где отсутствует именно класс буржуазии, а значит и класс наемных рабочих, коллективный субъект и коллективный объект эксплуатации, «капиталистическое накопление и капиталистический способ производства невозможны».

Что касается бюрократии, то она не только является классом по существу, но и формально полностью подходит под ленинское определение классов:

  • «Классами называются большие группы людей, различающиеся по их месту в исторически определенной системе общественного производства, по их отношению (большей частью закрепленному и оформленному в законах) к средствам производства, по их роли в общественной организации труда, а следовательно, по способам получения и размерам той доли общественного богатства, которой они располагают. Классы, это такие группы людей, из которых одна может себе присваивать труд другой, благодаря различию их места в определенном укладе общественного хозяйства»(В.И.Ленин Т.39, с.15)

С возникновения бюрократии начинается история классового общества и с ее исчезновением она завершается.

Почему же анализу бюрократии как класса уделено относительно меньше внимания классиками марксизма, чем другим господствующим классам, а в «Происхождении семьи, частной собственности и государства» Энгельс начинает анализ возникновения классового общества сразу с возникновения Афинского рабовладельческого государства, хотя уже за столетия и даже тысячелетия до его возникновения существовали государства Древнего Египта, Месопотамии, Индии, Китая?

Скорее всего, потому, что по сравнению с азиатскими деспотиями история Древней Греции и Древнего Рима была уже достаточно подробно исследована, а к истории азиатских порядков в это время ученые-историки только-только приступили.

Из переписки Маркса и Энгельса, а также из их рукописного наследия мы знаем, что сами они были в курсе новейших достижений исторической науки в этой области. Так, отвечая на письмо Маркса по поводу открытий Бернье, Энгельс пишет:

  • «Отсутствие земельной собственности действительно является ключом к пониманию всего Востока. В этом основа всей политической и религиозной истории. Мне кажется, что это объясняется главным образом климатом и характером почвы, в особенности же великой полосой пустынь, которая тянется от Сахары через Аравию, Персию, Индию и Татарию вплоть до самых высоких азиатских горных массивов. Первое условие земледелия здесь — это искусственное орошение, а оно является делом либо общин, либо провинций, либо центрального правительства. Правительства на Востоке всегда имели только три ведомства: финансы (грабеж внутри страны), война (грабеж внутри страны и грабеж чужих стран) и общественные работы (забота о воспроизводстве)»(Энгельс Ф.Т.28, с.221).

К сожалению, на эти открытия, которые нашли свое отражение еще в опубликованных при жизни некоторых произведениях Маркса и Энгельса, на упоминания об азиатском способе производства, на анализ Энгельсом в «Анти-Дюринге» двух путей возникновения классов, один из которых приводит, в конце концов, к возникновению государства бюрократов, а второй – рабовладельцев (см. Т.20, с.183-186), впоследствии мало кто обращал внимание.

У Ленина, возьмите хотя бы ту же его лекцию «О государстве», мы не находим уже даже упоминаний об этом. «Рабовладельцы и рабы, — утверждает Ленин в этой работе, — первое крупное деление на классы» (Ленин В.И.Т.39, с. 70).

  • «До тех пор, -читаем мы, — как возникла первая форма эксплуатации человека человеком, первая форма деления на классы — рабовладельцев и рабов, — до тех пор существовала еще патриархальная, или — как ее иногда называют — клановая (клан — поколение, род, когда люди жили родами, поколениями) семья, и следы этих первобытных времен в быту многих первобытных народов остались достаточно определенно, и если вы возьмете какое угодно сочинение по первобытной культуре, то всегда натолкнетесь на более или менее определенные описания, указания и воспоминания о том, что было время, более или менее похожее на первобытный коммунизм, когда деления общества на рабовладельцев и рабов не было. И тогда не было государства, не было особого аппарата для систематического применения насилия»(Ленин В.И.Т.39, с. 68)
  • О том, что в истории были государства, где основными классами были чиновники и крестьяне, скорее всего, Ленин даже не подозревает и рассматривает государства Древнего Востока как чисто рабовладельческие государства не существенно отличавшиеся от рабовладельческих государств Афин и Рима, хотя в той же лекции «О государстве» и в других работах он неоднократно упоминает о том, что государство — это«особый разряд людей, которые выделяются, чтобы управлять другими».(Там же, с.69)

Необходимо отметить, что в задачи этого разряда людей входило не только управление угнетенными классами, но и привилегированными, представительство и защита интересов господствующего класса в целом не только от посягательств угнетенных, но и от отдельных представителей, слоев и групп самого господствующего класса. Именно на этом базируется относительная самостоятельность чиновничества в рабовладельческом, феодальном, и, в особенности, абсолютистском и буржуазном государствах. Именно отсюда проистекает также иллюзия того, что государство представляет интересы не исключительно господствующего класса, а всего народа, всего общества и тот предрассудок, что уничтожение государства неминуемо приведет к потере управления общественными процессами и к хаосу.

Что касается азиатского способа производства, а также государственного капитализма сталинского или, скажем, кимирсеновского образца, то здесь бюрократия обладает всей полнотой власти.

Согласно классикам марксизма государство всегда представляло, прежде всего, «особый аппарат для систематического применения насилия и подчинения людей насилию. Такой аппарат, — по Ленину, — и называется государством» (Т.39, с.68). И это правда, но далеко еще не вся.

В действительности же такие государства, функции которых сводились бы только к систематическому применению насилия (см. Теорию насилия в «Анти-Дюринге») и подчинению людей насилию, очень быстро теряли всякое оправдание в глазах подчиненных и исчезали с исторической арены под напором раздиравшей их классовой борьбы и ударами извне.

  • «…в основе политического господства, — отмечал Энгельс, — повсюду лежало отправление какой-либо общественной должностной функции и… политическое господство оказывалось длительным лишь в том случае, когда оно эту общественную должностную функцию выполняло. Сколько ни было в Персии и Индии деспотий последовательно расцветавших, а потом погибавших, каждая из них знала очень хорошо, что она прежде всего — совокупный предприниматель в деле орошения речных долин, без чего там невозможно было какое бы то ни было земледелие»(Энгельс Ф. Анти-Дюринг. Теория насилия. Соч., т. 20, с. 184)

Таким совокупным предпринимателем является всякое государство: рабовладельческое, феодальное, буржуазное.Сталинский государственный капитализм, господство пресловутой партхозноменклатуры находили свое оправдание в глазах трудящихся в том, что провели более-менее успешно индустриализацию, хотя и варварскими методами, но вырвали страну из векового варварства, одерживали победы над внешними врагами. Если бы сталинская бюрократия только тем и занималась, что морила голодом крестьян, истребляла коммунистическую оппозицию, она не продержалась бы и несколько лет.

Вполне вероятно, что капитализм погибнет не потому, что он эксплуатирует пролетариат, а потому, что в определенный момент не в состоянии будет охватить эксплуатацией критическую массу потерявшего работу пролетариата. Историческая тенденция капиталистического накопления заключается в том, что постоянный капитал, средства производства, группа «С» растет быстрее чем переменный капитал – группа «V», затраты на рабочую силу. В старых капиталистических странах рост пролетариата и в особенности рабочего класса давно прекратился и сокращается из года в год, его пополнение идет почти исключительно за счет иммигрантов. В мировом масштабе он растет за счет пролетаризации крестьян юго-восточной Азии. Рано или поздно, этот резервуар дешевой рабочей силы будет исчерпан и под давлением конкуренции, развития производительных сил, роста производительности труда, кризисов перепроизводства начнется сокращение пролетариата абсолютно.

Опыт показывает, что развитие капитализма вширь сопровождается ростом спроса на рабочую силу. Классовая борьба пролетариата в этот период носит преимущественно экономический характер борьбы за более выгодные условия продажи рабочей силы. Что касается революций, то все они в это время являются буржуазными: национально-освободительными, буржуазно-демократическими, народно-демократическими революциями, поднимающими капитализм на более высокий уровень развития.

Прекращение развития капитализма вширь, ликвидация докапиталистических формаций и укладов, индустриализация и урбанизация большинства населения земного шара поставят на повестку дня мировую коммунистическую революцию. Что непосредственно даст ей толчок, угроза третьей мировой войны, глобальный кризис перепроизводства, цепь банкротств целых государств и внезапное резкое увеличение резервной армии труда, или то, другое и третье вместе, покажет время. Но ясно одно, что главным препятствием на пути к коммунизму будет именно буржуазное государство, коллективный предприниматель и жандарм в одном лице.

Анархисты правы – государство главный враг. Этот вывод, кстати, не так уж и противоречит старым марксистским, и даже, если угодно, ленинистским истинам. «Политика, — писал Ленин, — есть концентрированное выражение экономики. Политика не может не иметь первенства над экономикой. Рассуждать иначе, значит забывать азбуку марксизма».(Ленин В.И.Т.42, с.278).

Присмотритесь к любому капиталистическому предприятию, корпорации и вы найдете там практически все признаки государства: администрацию, минфин, минтруда, МВД и т.д. и т.п. Посмотрите на буржуазное государство, и вы найдете там все признаки капиталистического предприятия или компании гигантских масштабов. Но что такое любая самая крупная ТНК Америки в отдельности по сравнению с «корпорацией» США, которая представляет совокупную, коллективную мощь всей буржуазии страны? Эта ведущая и решающая роль государства проявляется особенно ярко во времена кризисов. Именно государство решает, каким компаниям, банкам, инвестиционным фондам помогать, кого спасать и вытаскивать, а каким позволить пойти на дно.

Никогда не существовало капитализма без буржуазного государства, и никогда не было буржуазного государства без капитализма. Всегда мы имеем дело с «государственным капитализмом» того или иного типа, той или иной разновидности. Уничтожьте буржуазное государство, и вы уничтожите капитализм. Формой буржуазного государства является национальное государство или союз национальных государств. Ликвидируйте эту форму, и вы упраздните содержание. Вы упраздните разделение на капиталистический центр и капиталистическую периферию, разделение на капиталистический Север и капиталистический Юг, на внутреннюю и внешнюю политику, вы упраздните таможни и границы, армию и ВПК, вы сделаете все политические, экономические, социальные, экологические, демографические и др. вопросы внутренними вопросами всего человечества. (Другими словами, вы упраздните метафизику, поскольку вы упраздните отношение к другому и оставите только отношение к самому себе, т. е. диалектику, а все частные и государственные проблемы превратите во всеобщие. Частная собственность и метафизика ( исследование первоначальной природы реальности, мира и бытия как такового) – одно и то же. Диалектика ( поиск наиболее общих связей, общих законов всяких изменений и развития в природе, обществе и мышлении) и коммунизм – одно и то же.) Капитализм без национальных буржуазных государств также невозможен как победа социализма в одной отдельно взятой стране.

Как будет осуществляться переход к безгосударственному, бесклассовому обществу, обобществившемуся человечеству, какие переходные формы будут выработаны в процессе борьбы, сегодня не знает никто. Понятно, что этот переход будет очень сложным, запутанным и мучительным. Различные течения марксизма и анархизма будут предлагать, отстаивать различные пути движения к новому обществу, по разному расставлять приоритеты. Какие из них победят, решит борьба, но вряд ли кто-то из марксистов и анархистов будет возражать против того, что для уничтожения разделения труда на управленческий и исполнительский, умственный и физический, для ликвидации бюрократии необходимо кроме прочего сокращение рабочего дня, чтобы каждый трудящийся имел время для участия в управлении производством и обществом, и переход ко всеобщему высшему образованию, чтобы каждый трудящийся имел для этого соответствующий кругозор, культуру и знания.

В дополнение по теме «Овеществление и сознание пролетариата» см. книгу «История и классовое сознание» Г.Лукач
Источник

. Наивно было полагать также, что все противники победившей революции сразу же смирятся с новыми порядками общественного устройства. Естественно, что Маркс и Энгельс решительно возражали Бакунину.

  • «Социализм, — говорили они, — не может возникнуть в один день. Создание нового общества потребует многих лет борьбы и, в частности, подавления сопротивления свергнутых классов. Поэтому между капиталистическим и социалистическим обществом неизбежно будет существовать переходный период, и в этот период пролетариат не сможет обойтись без государства. Сломав и уничтожив старую государственную машину, пролетариат неизбежно должен будет создать свою собственную государственную машину, придав ей, однако, «революционную и преходящую форму».

Ни Маркс, ни Энгельс не могли, однако, убедительно ответить на вопрос: как уберечь пролетарское государство от перерождения, от превращения из слуги в господина над обществом? Отдельные рекомендации на этот счет были высказаны Марксом только после Парижской Коммуны. Надо иметь также в виду, что марксисты исходили тогда из перспективы одновременной победы революции в наиболее развитых странах Европы. Поэтому государство будет хотя и неизбежным, но кратковременным этапом в становлении социалистического общества.

  • «В лучшем случае, — писал Энгельс, — государство есть зло, которое по наследству передается пролетариату. Победивший пролетариат, так же как и Коммуна, вынужден будет немедленно отсечь худшие стороны этого зла, до тех пор, пока поколение, выросшее в новых, свободных условиях, окажется в состоянии выкинуть вон весь этот хлам государственности».

В этой полемике с анархистами и было развито весьма важное для марксизма положение об «отмирании» государства.

  • «Пока пролетариат еще нуждается в государстве, — писал Энгельс, — он нуждается в нем не в интересах свободы, а в интересах подавления своих противников, а когда становится возможным говорить о свободе, тогда государство перестает существовать».
  • «Когда государство наконец-то становится представителем всего общества, тогда оно само себя делает излишним. Первый акт, в котором государство выступает как представитель всего общества, — взятие во владение средств производства от имени общества — является в то же время последним самостоятельным актом его как государства. Вмешательство государственной власти в общественные отношения становится тогда в одной области за другой излишним и само собой засыпает. Место правительства над лицами заступает распоряжение вещами и руководство процессами производства. Государство не «отменяется», оно отмирает»