Речи известных адвокатов

Речи известных адвокатов

Среди всех известных человечеству чувств наиболее древним и сильным является любовь. И нет на свете мудреца, который бы мог с определённостью сказать, чего больше она несёт в себе – радости или печали, счастья или горя, ласки или жестокости, доброты или ненависти. Практически каждый человек подвергается любовному испытанию. И тех, кто не выдерживает, ждёт суровая расплата за трусость души, ложь сердца и предательство чувств. Естественно, трагедия любви, имея единую социально-нравственную точку отсчёта, в каждом случае развиваются по строго индивидуальному и потому неповторимому сценарию, который обычно пишется наспех, под диктовку сильного эмоционального накала души и плененного гневом разума. Особое социальное звучание они приобретают в силу того, что разыгрываются среди любящих и влекомых друг к другу людей.

Теряющий любовь не по своей вине чаще всего неудержим в мщении виновнику своих сердечных страданий. Его распаленный разум в качестве расплаты за утраченную любовь и счастье называет смерть того, кто ещё совсем недавно был для него сильнейшим импульсом добра и нежности.

Защита подобных дел в судебном процессе, несмотря на внешнюю простоту, очень сложна. Сложна тем, что защитник нередко проводит титаническую работу ума и сердца, чтобы на место очевидного или мнимого технического исполнителя акта возмездия, поставить истинного, но скрытого от внешнего взора виновника, вынудившего свою жертву посягнуть на его жизнь.

Что же помогает адвокату успешно преодолевать заблуждения официальных органов, расследовавших дело, распутывать клубки житейских неурядиц, приведших к возникновению и развитию конфликта, прослеживать процессы возникновения душевной близости судьбой сведенных воедино людей, определять истоки, постоянно и неумолимо подпитывающие роковую динамику трагедии? Думается, что факторами, посредством которых защитнику удаётся склонить чашу весов в пользу своих подзащитных в указанных и других случаях, выступают его гражданская непримиримость к злу, неприятие социальной несправедливости, духовной пустоты и нравственной нечистоплотности, высокий уровень профессионального и ораторского мастерства. Иными словами, в подобных делах адвокат чаще всего психолог, нежели юрист, но психолог, вооружённый неотразимой логикой юриста, доведённой до совершенства.

Именно эти качества и вывели в число всемирно известных таких адвокатов, как Лашо, С.А. Андреевский, К. К. Арсеньев, Н.П. Карабчевский, Ф.Н. Плевако, К. Ф. Хартулари, Н. И. Холев.

известных русских юристов

Hatituli — это сборник судебных речей известных русских адвокатов конца XIX — начала XX века.

Публикуемые здесь речи представляют собой образцы судебного красноречия, многие из которых по праву снискали мировую известность. Правильное их использование с учетом отмеченных замечаний, несомненно, принесет пользу и обвинителям, и защитникам.

СУДЕБНЫЕ РЕЧИ известных русских юристов

СУДЕБНЫЕ РЕЧИ известных русских юристов

Издание третье, исправленное

Похожие главы из других книг

Приложение 1 СУДЕБНЫЕ РЕЧИ ИЗВЕСТНЫХ ДОРЕВОЛЮЦИОННЫХ ЮРИСТОВ

Приложение 1 СУДЕБНЫЕ РЕЧИ ИЗВЕСТНЫХ ДОРЕВОЛЮЦИОННЫХ ЮРИСТОВ Александров П.А. Речь в защиту ЗасуличГоспода присяжные заседатели! Я выслушал благородную, сдержанную речь товарища прокурора, и со многим из того, что сказано им, я совершенно согласен; мы расходимся лишь в

СУДЕБНЫЕ РЕЧИ ИЗВЕСТНЫХ ЮРИСТОВ СОВЕТСКОГО ПЕРИОДА

СУДЕБНЫЕ РЕЧИ ИЗВЕСТНЫХ ЮРИСТОВ СОВЕТСКОГО ПЕРИОДА Дервиз О. В. Речь в защиту ВасильевойТоварищи судьи!Моей подзащитной Васильевой предъявлено обвинение в совершении весьма тяжкого преступления — причинении тяжких телесных повреждений, повлекших смерть. Закон

СУДЕБНЫЕ РЕЧИ СОВРЕМЕННЫХ ПРОКУРОРОВ И АДВОКАТОВ КРАСНОЯРСКОГО КРАЯ

СУДЕБНЫЕ РЕЧИ СОВРЕМЕННЫХ ПРОКУРОРОВ И АДВОКАТОВ КРАСНОЯРСКОГО КРАЯ Речь представителя гражданского истца СавельевойМоя доверительница — истица Савельева Бэлла Геннадьевна обратилась в суд с иском к Савельеву Валерию Порфирьевичу о признании права собственности на

Высылка русских из Европы

Высылка русских из Европы Вскоре самолет приземлился. Мы прошли контроль и хотели выйти в зал ожидания, как неожиданно я увидел среди встречающих знакомую фигуру. Я всмотрелся. Да это же Сергеев из Второго отдела МУРа! Того самого отдела, который вел и Солоника, и

Глава VIII. Судебные расходы. Судебные штрафы

Глава VIII. Судебные расходы. Судебные штрафы §1. Судебные расходыНа осуществление правосудия государство затрачивает определенные средства. Часть этих средств возмещается заинтересованными в деле лицами на основании и в порядке, установленном законом.По российскому

50. Политико-правовые взгляды русских философов первой половины 20 века (С.Н. Булгаков, Н.А. Бердяев, И.А. Ильин)

50. Политико-правовые взгляды русских философов первой половины 20 века (С.Н. Булгаков, Н.А. Бердяев, И.А. Ильин) Н. А. Бердяев (1874–1948 гг.) – участник русского религиозного возрождения начала века, инициатор создания Академии духовной культуры, соавтор сборников «Проблемы

13 ВОЗЗРЕНИЯ СРЕДНЕВЕКОВЫХ ЮРИСТОВ

13 ВОЗЗРЕНИЯ СРЕДНЕВЕКОВЫХ ЮРИСТОВ Римская юриспруденция оказала значительное влияние на развитие юридической мысли в средневековой Западной Европе. В ряде юридических школ того времени (X–XI вв.), в Риме и других городах при изучении источников права особое внимание

48 ПОЛИТИКО-ПРАВОВЫЕ ВЗГЛЯДЫ РУССКИХ ФИЛОСОФОВ ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XX В. (С. Н. БУЛГАКОВА, Н. А. БЕРДЯЕВА, И. А. ИЛЬИНА)

48 ПОЛИТИКО-ПРАВОВЫЕ ВЗГЛЯДЫ РУССКИХ ФИЛОСОФОВ ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XX В. (С. Н. БУЛГАКОВА, Н. А. БЕРДЯЕВА, И. А. ИЛЬИНА) Конец XIX в. был отмечен усилением интереса к философско-нравственному истолкованию смысла жизни. С. Н. Булгаков (1871–1944). Правовые взгляды Булгакова изложены в

5. Деятельность юристов. Формы их деятельности

5. Деятельность юристов. Формы их деятельности На начальном этапе своего развития юриспруденция носила религиозную форму (юристы были жрецами-понтификами).По преданию, некий писец Гней Флавий в 304 г. до н.э. похитил и обнародовал секретные документы жрецов, с тех пор

Глава 8. Судебные расходы и судебные штрафы Что относится к судебным расходам?

Глава 8. Судебные расходы и судебные штрафы Что относится к судебным расходам? Для того чтобы обратиться в суд за защитой нарушенного права, необходимо понести определенные материальные затраты. Содержание судебной системы — мероприятие дорогостоящее и в основном

Психологический отбор юристов

46. Роль римских юристов в развитии права

46. Роль римских юристов в развитии права Римская юриспруденция приобретает светский характер, начиная с плебейского понтифика Тиберия Корункания (с 254 г. до н. э.), правовые консультации которого носили публичный и открытый характер. Юристы давали юридические

6. Роль римских юристов в развитии права

6. Роль римских юристов в развитии права Римская юриспруденция приобретает светский характер, начиная с плебейского понтифика Тиберия Корункания (с 254 г. до н. э.), правовые консультации которого носили публичный и открытый характер. Юристы давали консультации,

Особенные черты государственного устройства некоторых русских земель

Особенные черты государственного устройства некоторых русских земель Изложенные три формы власти (князь, дума и вече), несмотря на свое стремление к полному единению, легко могли прийти и в противоречие друг другу, причем одна из них могла, не устраняя вполне других,

Начала государственного объединения всех русских земель

Начала государственного объединения всех русских земель Земли первого периода не были объединены в одно цельное государство, но существовали уже налицо некоторые начала будущего государственного единства. Противоречие между действительным разделением Руси и

Приложение 1. Зарплаты московских юристов

Приложение 1. Зарплаты московских юристов «Компания Norton Caine подготовила очередной ежегодный обзор зарплат юристов, работающих в ведущих юридических фирмах, а также корпоративных юристов Москвы. Консалтинг В 2012 г. динамика роста зарплат и

Речи известных адвокатов

I. Александров Петр Акимович

Александров Петр Акимович (1838—1893 гг.) — один из виднейших представителей русского дореволюционного судебного красноречия, хотя сознательно он никогда не готовил себя к адвокатской деятельности, именно к тому виду деятельности, где более всего проявился его талант. По выражению его современников, «судьба заготовила ему блестящую карьеру» на чиновничьем поприще правовых учреждений, и лишь нежелание его подчинять свою волю неукоснительным велениям других помешало его «триумфальному восхождению по служебной лестнице».

П. А. Александров родился в Орловской губернии в семье мелкого священнослужителя. Незаметный пост отца не давал достаточных материальных средств к нормальному существованию семьи. Семья Александрова часто, терпела невзгоды и лишения. Все это, а также наблюдения Петра Акимовича за окружающей его жизнью наложили тяжелый отпечаток на склад его ума и образ мыслей. Л. Д. Ляховецкий вспоминал, что Александров «. сам любил говорить о неприглядных условиях своей прошлой жизни, наводившей его на размышления печального свойства. Невесела была жизнь его родителей, много терпевших от произвола сильных! В детские годы мальчик был свидетелем поругания человеческого достоинства его отца, покорно сносившего все оскорбления, сыпавшиеся на его голову. Впечатления эти глубоко запали в душу ребенка» <Л. Д. Ляховецкий, Характеристика известных русских судебных ораторов, СПб., 1897, стр. 5.>. Впечатления, эти, однако, не только запали в его душу, но и сохранились на всю его жизнь. Самостоятельность суждений и взглядов, непреклонность характера, твердость в убеждениях, воспитанные суровой жизнью и помешавшие его последовательному восхождению на служебном поприще, сослужили ему хорошую службу в качестве присяжного поверенного в рядах русских адвокатов.

  Образец заявление на усыновление

Юридический факультет Петербургского университета П. А. Александров окончил в 1860 году, после чего он в течение 15 лет занимал различные должности по Министерству юстиции: товарищ прокурора Петербургского окружного суда, прокурор Псковского окружного суда, товарищ прокурора Петербургской судебной палаты и, наконец, товарищ оберпрокурора кассационного департамента Правительствующего Сената. В 1876 году Александров, после служебного конфликта, вызванного неодобрением начальства его заключения в суде по одному из дел, где он выступил в защиту свободы печати, вышел в отставку и в этом же году поступил в адвокатуру.

Как защитник Александров обратил на себя внимание выступлением, в известном политическом процессе «193-х». Дело слушалось 1877—78 г.г. в Петербургском окружном суде при закрытых дверях. В качестве защитников в процессе принимали участие лучшие силы Петербургской адвокатуры.

Отвечая на бестактную выходку обвинителя Желеховского. заявившего, что почти сто оправданных по этому делу обвиняемых были привлечены им для «составления фона» остальным подсудимым, Александров в своей речи «погрозил Желеховского потомством, которое прибьет его имя к позорному столбу гвоздем. и гвоздем острым!» <А. Ф. Кони, Избранные произведения, Госюриздат, 1956, стр. 532.>.

До этого малоизвестный как адвокат Александров привлек внимание общественности продуманной речью и умелой убедительной полемикой с прокурором.

Оценивая его речь на процессе «193-х», один из участников процесса писал: «Заключительные слова его образцовой речи среди дружного и согласованного хора голосов превосходной защиты прозвучали все же самыми чистыми и высокими нотами. Кто слышал эту речь, тот никогда ее не забудет».

Вскоре, вслед за этим делом, в Петербургском окружном суде слушалось дело по обвинению Веры Засулич в покушении на убийство Петербургского градоначальника Трепова. Речь, произнесенная Александровым в защиту Веры Засулич, принесла ему широкую известность не только в России, но и за рубежом.

«Подсудимая, — вспоминает Л. Д. Ляховецкий о выступлении Александрова по делу Веры Засулич, — избрала себе в защитники П. А. Александрова. Дивились тогда немало неудачному выбору. Петербургская адвокатура имела столько представителей с прославленными талантами, а для трудного дела избран был безвестный адвокат, бывший. чиновник, расставшийся со службой.

Шепот изумления раздался в судебной зале, когда в день разбора дела к скамье защитника приблизилась фигура Александрова. «Неужели-таки он. «.

П. А. Александров казался пигмеем, взявшимся за работу гиганта. Он погибнет, он оскандалится и погубит дело. Так думали и говорили многие, почти все. Вопреки ожиданиям, речь его сразу раскрыла колоссальный, могучий, боевой талант. Безвестный защитник из чиновников вышел из суда знаменитым, с печатью славы. Речь его, воспроизведенная на следующий день в газетах, сделала имя его известным всей читающей России. Талант получил всеобщее признание. Вчерашний пигмей превратился вдруг в великана. Одна речь создала этому человеку громкую репутацию, возвысила его, обнаружив всю мощь его дарования» <Л. Д. Ляховецкий, цит. соч. стр. 6--7; в связи с пожеланиями читателей эта речь Александрова независимо от того, что она опубликована в книге избранных произведений А. Ф. Кони (Госюриадат, 1956), печатается в настоящем Сборнике.>.

Однако было бы неправильным думать, что речь эта. принесла П. А. Александрову славу вследствие ее внешних эффектов. Напротив, она отличается умеренностью тонов и отсутствием излишних красок. В этой речи П. А. Александров блестяще показал, что не заранее обдуманное намерение Засулич является движущим мотивом совершенного преступления, а вся совокупность беззаконных и неправомерных действий генерала Трепова — градоначальника Петербурга — является истинной причиной содеянного. С большой силой показал Александров в речи по делу Веры Засулич, что в действительности не она должна занимать скамью подсудимых, а, наоборот, тот, кто в процессе занял сочувственную роль потерпевшего, фактически должен проходить по делу в качестве обвиняемого. Речь П. А. Александрова по данному делу, несомненно, в значительней степени подготовила оправдательный вердикт присяжных. В высоких же чиновничьих я правительственных кругах она была воспринята с исключительным неодобрением. Это, тем не менее, не могло поколебать Александрова как мужественного и стойкого в своих убеждениях судебного оратора.

С неменьшей силой проявился ораторский талант Петра Акимовича в его выступлении по делу Сарры Модебадзе.

Осуществляя защиту четырех совершенно невиновных людей, понимая тот большой общественный резонанс, какой имел этот процесс, и свою роль в этом деле, он защитительной речи придал большое общественное звучание. Ов правильно оценил социальные корни и питательную среду этого грязного, Позорного дела, смело поднял голос в защиту невиновных, принесенных в жертву реакционным идеям преследующим цель разжигания национальной розни.

П. А. Александров изучил материал, относящийся к рассматриваемому делу, Показал тонкое знание специальных вопросов, разбираемых на суде, успешно опровергал выводы экспертизы, на которых обосновывалось обвинение.

Александров понимал, что к его голосу прислушиваются широкие передовые слои России. Он смело вскрывал ту атмосферу, в которой создавалось это дело. В начале своей речи Александров говорит, что настоящий процесс «. желает знать вся Россия, о нем будет судить русское общественное мнение». Александров подчеркиваем, что речь предназначена не только для суда, но и для тех, «кто наглою клеветою осквернит приговор, если он будет против их грязных вожделений, для тех, кто захочет искать в нем технических мотивов, на уровень которых он сам никогда не поднимался. для тех, кто пожелает без предвзятого взгляда узнать истину настоящего дела, для тех, кто пожелает поискать в нем оснований для критики старого предубеждения, — предубеждения суеверного и питающего племенную рознь».

Судебные речи известных русских юристов

Аннотация к книге «Судебные речи известных русских юристов»

В настоящий Сборник включены речи семи выдающихся ораторов русской присяжной адвокатур. Каждый из этой «великолепной семерки» удостоился высоких оценок еще при жизни, на примерах их защитительных речей построены методические рекомендации многих научных работ по ораторскому искусству.
Они различались профессиональными пристрастиями, тяготением к разным категориям дел, природными способностями к импровизации или интуитивному предвидению всех опасных поворотов процесса, особенностями ораторских приемов.
Объединяли корифеев любовь к профессии, верность адвокатскому долгу и неустанный труд, развивавший их природный художественный дар либо сделавший их выдающимися ораторами, благодаря непрерывной работе над словом.
В истории каждой страны есть люди, которые поистине являются ее национальным достоянием. Элита присяжной адвокатуры — гордость России.
В сборник включена вступительная статья Генри Резника.

Мы пришлем письмо о полученном бонусе, как только кто-то воспользуется вашей рекомендацией. Проверить баланс всегда можно в «Личном пространстве»

Мы пришлем письмо о полученном бонусе, как только кто-то воспользуется вашей ссылкой. Проверить баланс всегда можно в «Личном пространстве»

В книге содержатся краткие биографии о каждом из видных представителей российской адвокатуры 19 столетия, необходимые исторические заметки и практические примеры судебных выступлений отечественных адвокатов. Пожалуй, больше всего речей в данном сборнике опубликовано из дел, на которых защитником выступал Урусов А. И.
Несмотря на то, что в книге отсутствуют речи Ф. Н. Плевако и В. Д. Спасовича, содержание и юридическая ценность книги ничуть не уменьшается, а речи Плевако и Спасовича для.

Речи известных адвокатов

Алексей Куприянов — потомственный московский судебный адвокат (династия с 1926 года), два высших образования (юридическое + экономическое), 25 лет успешной работы, член редсовета журнала «Уголовный процесс», постоянный автор «Российской газеты», автор книги «Эффект защитника» о методиках работы адвоката в различных судах, почетный адвокат России, почетный юрист города Москвы и проч.

Вашему вниманию представлены судебные речи мэтра А. Куприянова.

Представляется показательной речь по уголовному делу о ДТП с трагической гибелью человека. После ее произнесения подзащитная адвоката Куприянова Н.Панарина была оправдана Павлово-Пасадским городским судом Московской области.

Других речей немного, так как подзащитные даже после полного или частичного оправдания редко соглашаются на их публикацию. Часто не помогает уговорить даже изменение фамилий, процессы-то находят отклик в СМИ и фабула становится известной. Например, нет на сайте речи по громкому «делу реставраторов», которую СМИ даже широко цитировали. И с этим адвокат ничего не может поделать: адвокатская тайна свята! Клиент имеет право запретить своему адвокату упоминать его уголовное дела даже в комплиментарном контексте, даже после чистого оправдания.

Трехчасовая речь мэтра по делу московских банкиров, оправданных по мошенничеству организованной группой (ч. 3 ст. 159 УК — ссылка на судебный акт) и злоупотреблению полномочиями (ч. 2 ст. 201 УК — ссылка на приговор) в Мещанском суде столицы, не может быть опубликована. Феноменальный результат по этому «арестантскому» делу удивителен еще и тем, что адвокаты Куприяновы приняли защиту уже после окончания следствия,как и поделу Панариной и по делу Магина, Рыбальченкои др. А на судебной стадии защитникам бороться значительно сложнее.

А вот такое же знаменитое по прессе дело В. Гуревича, которого следствие «назначило» руководителем преступного сообщества, крупным мошенником и легализатором похищенных миллиардов, не дошло до завершающей речи. Дело директора АО»Нефтемаш» Гуревича, и других, хотя и пережило шесть судов (включая суды по аресту, закончившиеся освобождением из-под стражи), все же при четвертом дополнительном расследовании было полностью прекращено по реабилитирующим основаниям.

  Кассационная жалоба председателю вс рф по ст381 гпк рф

Любопытна речь, адвоката по «Делу Наумова о марках». После нее прокурор отказался от поддержания обвинения и Наумов был полностью оправдан. И сегодня актуальна речь по делу Сидорова. Приговор по этому делу говорит сам за себя.

Мэтр защищает и потерпевших. Например, профессор, доктор юридических наук Алексей Гришковец, известный государствовед, работавший помощником заместителя руководителя фракции «Единая Россия» в Госдуме, подвергся разбойному нападению. От уличной преступности не застрахован никто. Примечательно, что публикуемая речь была произнесена адвокатом А.Куприяновым в Мосгосуде при кассационном рассмотрении дела.

Публикуется речь по уголовному делу Хатовой, закончившегося полным оправданием подзащитной.

Публикуется краткая «реплика», произнесенная Алексеем Куприяновым после судебной речи по делу Магина, Рыбальченко и других. Приговор по этому делу стал феноменальным успехом и недавно устоял в апелляционной инстанции. Сама речь по делу Магина, Рыбальченко и других пока представляет собой интеллектуальную собственность защитников Куприяновых по сходным делам и будет опубликована позднее. Система защиты финансистов — совершенно новая научная доктрина по ст. 172 УК РФ «Незаконная банковская деятельность» и ст. 210 УК РФ (для «преступных сообществ» чиновников и предпринимателей) могут быть использованы в других процессах защитников Куприяновых. В конечном счете эти аргументы должны приводить к оправданию.

Адвокат Алексей Куприянов помогает коллегам в написании речей и важных ходатайств, в выстраивании линии защиты, пишет речи для подсудимых или потерпевших.

Неординарная подача материала мэтром А.Куприяновым неожиданно стали объектом исследования лингвистов и психологов. Студенты пишут по ним контрольные по «Литературе», а ученые — нашли в них «памятник» словесности ХХI века рписали в диссертациях. И то и другое обнаружилось в Интернете.

Лестно найденное в диссертации языковеда Нинель Варнавских сходство между речами известных дореволюционных адвокатов и исследуемым «материалом», принадлежащим перу мэтра (см. Н.В. Варнавский, Ростов-на-Дону, Ростовский государственный педагогический университет, 2003 год, «Проблемы диагносцирования личных качеств адвокатов по их речи» ).

Рассказы про Плевако

Речи известных ораторов

Рассказы про Плевако

Федор Никифорович Плевако, один из самых известных российских адвокатов, которого современники прозвали «московским златоустом».

Здесь приведены несколько примеров знаменитого красноречия Плевако.

Очень известна защита адвокатом Ф.Н.Плевако владелицы небольшой лавчонки, полуграмотной женщины, нарушившей правила о часах торговли и закрывшей торговлю на 20 минут позже, чем было положено, накануне какого-то религиозного праздника. Заседание суда по ее делу было назначено на 10 часов. Суд вышел с опозданием на 10 минут. Все были налицо, кроме защитника — Плевако. Председатель суда распорядился разыскать Плевако. Минут через 10 Плевако, не торопясь, вошел в зал, спокойно уселся на месте защиты и раскрыл портфель. Председатель суда сделал ему замечание за опоздание. Тогда Плевако вытащил часы, посмотрел на них и заявил, что на его часах только пять минут одиннадцатого. Председатель указал ему, что на стенных часах уже 20 минут одиннадцатого. Плевако спросил председателя: — А сколько на ваших часах, ваше превосходительство? Председатель посмотрел и ответил:

— На моих пятнадцать минут одиннадцатого. Плевако обратился к прокурору:

— А на ваших часах, господин прокурор?

Прокурор, явно желая причинить защитнику неприятность, с ехидной улыбкой ответил:

— На моих часах уже двадцать пять минут одиннадцатого.

Он не мог знать, какую ловушку подстроил ему Плевако и как сильно он, прокурор, помог защите.

Судебное следствие закончилось очень быстро. Свидетели подтвердили, что подсудимая закрыла лавочку с опозданием на 20 минут. Прокурор просил признать подсудимую виновной. Слово было предоставлено Плевако. Речь длилась две минуты. Он заявил:

— Подсудимая действительно опоздала на 20 минут. Но, господа присяжные заседатели, она женщина старая, малограмотная, в часах плохо разбирается. Мы с вами люди грамотные, интеллигентные. А как у вас обстоит дело с часами? Когда на стенных часах — 20 минут, у господина председателя — 15 минут, а на часах господина прокурора — 25 минут. Конечно, самые верные часы у господина прокурора. Значит, мои часы отставали на 20 минут, и поэтому я на 20 минут опоздал. А я всегда считал свои часы очень точными, ведь они у меня золотые, мозеровские.

Так если господин председатель, по часам прокурора, открыл заседание с опозданием на 15 минут, а защитник явился на 20 минут позже, то как можно требовать, чтобы малограмотная торговка имела лучшие часы и лучше разбиралась во времени, чем мы с прокурором?

Присяжные совещались одну минуту и оправдали подсудимую.

«15 лет несправедливой попреки»

Однажды к Плевако попало дело по поводу убийства одним мужиком своей бабы. На суд Плевако пришел как обычно, спокойный и уверенный в успехе, причeм безо всяких бумаг и шпаргалок. И вот, когда дошла очередь до защиты, Плевако встал и произнес:

— Господа присяжные заседатели!

В зале начал стихать шум. Плевако опять:

— Господа присяжные заседатели!

В зале наступила мертвая тишина. Адвокат снова:

— Господа присяжные заседатели!

В зале прошел небольшой шорох, но речь не начиналась. Опять:

— Господа присяжные заседатели!

Тут в зале прокатился недовольный гул заждавшегося долгожданного зрелища народа. А Плевако снова:

— Господа присяжные заседатели!

Тут уже зал взорвался возмущеннием, воспринимая все как издевательство над почтенной публикой. А с трибуны снова:

— Господа присяжные заседатели!

Началось что-то невообразимое. Зал ревел вместе с судьей, прокурором и заседателями. И вот наконец Плевако поднял руку, призывая народ успокоиться.

— Ну вот, господа, вы не выдержали и 15 минут моего эксперимента. А каково было этому несчастному мужику слушать 15 лет несправедливые попреки и раздраженное зудение своей сварливой бабы по каждому ничтожному пустяку?!

Зал оцепенел, потом разразился восхищенными аплодисментами.

«Отпускание грехов»

Однажды он защищал пожилого священника, обвиненного в прелюбодеянии и воровстве. По всему выходило, что подсудимому нечего рассчитывать на благосклонность присяжных. Прокурор убедительно описал всю глубину падения священнослужителя, погрязшего в грехах. Наконец, со своего места поднялся Плевако. Речь его была краткой: «Господа присяжные заседатели! Дело ясное. Прокурор во всем совершенно прав. Все эти преступления подсудимый совершил и сам в них признался. О чем тут спорить? Но я обращаю ваше внимание вот на что. Перед вами сидит человек, который тридцать лет отпускал вам на исповеди грехи ваши. Теперь он ждет от вас: отпустите ли вы ему его грех?»

Нет надобности уточнять, что попа оправдали.

Суд рассматривает дело старушки, потомственной почетной гражданки, которая украла жестяной чайник стоимостью 30 копеек. Прокурор, зная о том, что защищать ее будет Плевако, решил выбить почву у него из-под ног, и сам живописал присяжным тяжелую жизнь подзащитной, заставившую ее пойти на такой шаг. Прокурор даже подчеркнул, что преступница вызывает жалость, а не негодование. Но, господа, частная собственность священна, на этом принципе зиждится мироустройство, так что если вы оправдаете эту бабку, то вам и революционеров тогда по логике надо оправдать. Присяжные согласно кивали головами, и тут свою речь начал Плевако. Он сказал: «Много бед, много испытаний пришлось претерпеть России за более чем тысячелетнее существование. Печенеги терзали ее, половцы, татары, поляки. Двунадесять языков обрушились на нее, взяли Москву. Все вытерпела, все преодолела Россия, только крепла и росла от испытаний. Но теперь… Старушка украла старый чайник ценою в 30 копеек. Этого Россия уж, конечно, не выдержит, от этого она погибнет безвозвратно…»

В дополнение к истории об известном адвокате Плевако. Защищает он мужика, которого проститутка обвинила в изнасиловании и пытается по суду получить с него значительную сумму за нанесенную травму. Обстоятельства дела: истица утверждает, что ответчик завлек ее в гостиничный номер и там изнасиловал. Мужик же заявляет, что все было по доброму согласию. Последнее слово за Плевако.

«Господа присяжные,» — заявляет он. «Если вы присудите моего подзащитного к штрафу, то прошу из этой суммы вычесть стоимость стирки простынь, которые истица запачкала своими туфлями».

Проститутка вскакивает и кричит: «Неправда! Туфли я сняла. «

В зале хохот. Подзащитный оправдан.

Великому русскому адвокату Ф.Н. Плевако приписывают частое использование религиозного настроя присяжных заседателей в интересах клиентов. Однажды он, выступая в провинциальном окружном суде, договорился со звонарем местной церкви, что тот начнет благовест к обедне с особой точностью.

Речь знаменитого адвоката продолжалось несколько часов, и в конце Ф. Н. Плевако воскликнул: Если мой подзащитный невиновен, Господь даст о том знамение!

И тут зазвонили колокола. Присяжные заседатели перекрестились. Совещание длилось несколько минут, и старшина объявил оправдательный вердикт.

  Приказ о предоставлении отпуска по уходу за ребенком и назначении пособия

Дело Грузинского.

Настоящее дело было рассмотрено Острогожским окружным судом 29- 30 сентября 1883г. Князь Г.И. Грузинский обвинялся в умышленном убийстве бывшего гувернера своих детей, впоследствии управляющего имением жены Грузинского — Э.Ф. Шмидта.

Предварительным следствием было установлено следующее. Э.Ф. Шмидт, приглашенный Грузинским последнего. После того как Грузинский потребовал от жены прекратить всякие отношения в качестве гувернера, очень быстро сближается с женой с гувернером, а его самого уволил, жена заявила о невозможности дальнейшего проживания с Грузинским и потребовала выдела части принадлежащего ей имущества. Поселившись в отведенной ей усадьбе, она пригласила к себе в качестве управляющего Э.Ф. Шмидта. Двое детей Грузинского после раздела некоторое время проживали с матерью в той же усадьбе, где управляющим был Шмидт. Шмидт нередко пользовался этим для мести Грузинскому. Последнему были ограничены возможности для свиданий с детьми, детям о Грузинском рассказывалось много компрометирующего. Будучи вследствие этого постоянно в напряженном нервном состоянии при встречах со Шмидтом и с детьми, Грузинский во время одной из этих встреч убил Шмидта, выстрелив в него несколько раз из пистолета.

Плевако, защищая подсудимого, очень последовательно доказывает отсутствие в его действиях умысла и необходимость их квалификации как совершенных в состоянии умоисступления. Он делает упор на чувства князя в момент совершения преступления, на его отношения с женой, на любовь к детям. Он рассказывает историю князя, о его встрече с «приказчицей из магазина», об отношениях со старой княгиней, о том, как князь заботился о своей жене и детях. Подрастал старший сын, князь его везет в Петербург, в школу. Там он заболевает горячкой. Князь переживает три приступа, во время которых он успевает вернуться в Москву — «Нежно любящему отцу, мужу хочется видеть семью».

«Тут-то князю, еще не покидавшему кровати, пришлось испытать страшное горе. Раз он слышит — больные так чутки — в соседней комнате разговор Шмидта и жены: они, по-видимому, перекоряются; но их ссора так странна: точно свои бранятся, а не чужие, то опять речи мирные…, неудобные… Князь встает, собирает силы…, идет, когда никто его не ожидал, когда думали, что он прикован к кровати… И что же. Милые бранятся — только тешатся: Шмидт и княгиня вместе, нехорошо вместе…

Князь упал в обморок и всю ночь пролежал на полу. Застигнутые разбежались, даже не догадавшись послать помощь больному. Убить врага, уничтожить его князь не мог, он был слаб… Он только принял в открытое сердце несчастье, чтобы никогда с ним не знать разлуки»

Плевако утверждает, что он бы еще не осмелился обвинять княгиню и Шмидта, обрекать их на жертву князя, если бы они уехали, не кичились своей любовью, не оскорбляли его, не вымогали у него деньги, что это «было бы лицемерием слова».

Княгиня живет в ее половине усадьбы. Потом она уезжает, оставляя детей у Шмидта. Князь разгневан: он забирает детей. Но тут происходит непоправимое. «Шмидт, пользуясь тем, что детское белье — в доме княгини, где живет он, с ругательством отвергает требование и шлет ответ, что без 300 руб. залогу не даст князю двух рубашек и двух штанишек для детей. Прихлебатель, наемный любовник становится между отцом и детьми и смеет обзывать его человеком, способным истратить детское белье, заботится о детях и требует с отца 300 руб. залогу. Не только у отца, которому это сказано, — у постороннего, который про это слышит, встают дыбом волосы!» На следующее утро князь увидел детей в измятых рубашонках. «Сжалось сердце у отца. Отвернулся он от этих говорящих глазок и — чего не сделает отцовская любовь — вышел в сени, сел в приготовленный ему для поездки экипаж и поехал… поехал просить у своего соперника, снося позор и унижение, рубашонок для детей своих».

Шмидт же ночью, по показаниям свидетелей, заряжал ружья. При князе был пистолет, но это было привычкой, а не намерением. «Я утверждаю, — говорил Плевако, — что его ждет там засада. Белье, отказ, залог, заряженные орудия большого и малого калибра — все говорит за мою мысль».

Он едет к Шмидту. «Конечно, душа его не могла не возмутиться, когда он завидел гнездо своих врагов и стал к нему приближаться. Вот оно — место, где, в часы его горя и страдания, они — враги его — смеются и радуются его несчастью. Вот оно — логовище, где в жертву животного сластолюбия пройдохи принесены и честь семьи, и честь его, и все интересы его детей. Вот оно — место, где мало того, что отняли у него настоящее, отняли и прошлое счастье, отравляя его подозрениями…

Не дай бог переживать такие минуты!

В таком настроении он едет, подходит к дому, стучится в. дверь.

Его не пускают. Лакей говорит о приказании не принимать.

Князь передает, что ему, кроме белья, ничего не нужно.

Но вместо исполнения его законного требования, вместо, наконец, вежливого отказа, он слышит брань, брань из уст полюбовника своей жены, направленную к нему, не делающему со своей стороны никакого оскорбления.

Вы слышали об этой ругани: «Пусть подлец уходит, не смей стучать, это мой дом! Убирайся, я стрелять буду».

Все существо князя возмутилось. Враг стоял близко и так нагло смеялся. О том, что он вооружен, князь мог знать от домашних, слышавших от Цыбулина. А тому, что он способен на все злое — князь не мог не верить».

Он стреляет. «Но, послушайте, господа, — говорит защитник, — было ли место живое в душе его в эту ужасную минуту». «Справиться с этими чувствами князь не мог. Слишком уж они законны, эти им» «Муж видит человека, готового осквернить чистоту брачного ложа; отец присутствует при сцене соблазна его дочери; первосвященник видит готовящееся кощунство, — и, кроме них, некому спасти право и святыню. В душе их поднимается не порочное чувство злобы, а праведное чувство отмщения и защиты поругаемого права. Оно — законно, оно свято; не поднимись оно, они — презренные люди, сводники, святотатцы!»

Заканчивая свою речь, Федор Никифорович сказал: «О, как бы я был счастлив, если бы, измерив и сравнив своим собственным разумением силу его терпения и борьбу с собой, и силу гнета над ним возмущающих душу картин его семейного несчастья, вы признали, что ему нельзя вменить в вину взводимое обвинение, а защитник его — кругом виноват в недостаточном умении выполнить принятую на себя задачу…»

Присяжные вынесли оправдательный вердикт, признав, что преступление было совершено в состоянии умоисступления.

Из воспоминаний о Плевако… Раз обратился к нему за помощью один богатый московский купец. Плевако говорит: «Я об этом купце слышал. Решил, что заломлю такой гонорар, что купец в ужас придет. А он не только не удивился, но и говорит:

— Ты только дело мне выиграй. Заплачу, сколько ты сказал, да еще удовольствие тебе доставлю.

— Какое же удовольствие?

— Выиграй дело, — увидишь.

Дело я выиграл. Купец гонорар уплатил. Я напомнил ему про обещанное удовольствие. Купец и говорит:

— В воскресенье, часиков в десять утра, заеду за тобой, поедем.

— Куда в такую рань?

— Настало воскресенье. Купец за мной заехал. Едем в Замоскворечье. Я думаю, куда он меня везет. Ни ресторанов здесь нет, ни цыган. Да и время для этих дел неподходящее. Поехали какими-то переулками. Кругом жилых домов нет, одни амбары и склады. Подъехали к какому-то складу. У ворот стоит мужичонка. Не то сторож, не то артельщик. Слезли.

Купчина спрашивает у мужика:

— Так точно, ваше степенство.

Идем по двору. Мужичонка открыл какую-то дверь. Вошли, смотрю и ничего не понимаю. Огромное помещение, по стенам полки, на полках посуда.

Купец выпроводил мужичка, раздел шубу и мне предложил снять. Раздеваюсь. Купец подошел в угол, взял две здоровенные дубины, одну из них дал мне и говорит:

— Да что начинать?

— Как что? Посуду бить!

— Зачем бить ее? Купец улыбнулся.

— Начинай, поймешь зачем… Купец подошел к полкам и одним ударом поломал кучу посуды. Ударил и я. Тоже поломал. Стали мы бить посуду и, представьте себе, вошел я в такой раж и стал с такой яростью разбивать дубиной посуду, что даже вспомнить стыдно. Представьте себе, что я действительно испытал какое-то дикое, но острое удовольствие и не мог угомониться, пока мы с купчиной не разбили все до последней чашки. Когда все было кончено, купец спросил меня:

— Ну что, получил удовольствие? Пришлось сознаться, что получил».