Адвокат ели александрова

Адвокат Ели Александрова

Правни и юридически консултации и услуги.

Адвокат Ели Александрова

ул. Хан Крум №2
област Велико Търново, град Горна Оряховица

Полезни линкове

Обяви по области

Фирми по области

  • Общи условия
  • Реклама
  • Контакти

© 2007-2018 Безплатно.net

  • Редактирай Обява
  • Моят Профил
  • Регистрация

Съдържание за пълнолетни!

За да влезете в секция Запознанства трябва да имате навършени 18 години.

Моля потвърдете, че сте на възраст над 18 години.

Адвокаты Александрова

проверенных юристов
со всей страны

лет — средний стаж
наших специалистов

Мы вернём деньги, если юрист не сможет вам помочь! Узнать больше

Найдено 5 юристов: Александров

Проверенный специалист Правовед.RU

Проверенный специалист Правовед.RU

Проверенный специалист Правовед.RU

Проверенный специалист Правовед.RU

Проверенный специалист Правовед.RU

Юристы и адвокаты в других городах

Юристы и адвокаты других специализаций из Александрова

Мобильные сервисы

В мобильном приложении и Telegram юристы отвечают быстрее и ответ гарантирован даже на бесплатный вопрос!

Нравится сервис?

Мы стараемся! Угостите дизайнера чашечкой кофе, ему будет приятно 🙂 Сказать спасибо

Профессиональные адвокаты по наркотикам

Уважаемые посетителя сайта! Если вы ищете защитника по уголовным делам об обороте наркотиков, то попали в нужную адвокатскую компанию. Наши адвокаты по наркотикам будут защищать вас в суде. Если вы невиновны, мы приложим все усилия, чтобы доказать вашу непричастность. Если подзащитный частично признает свою вину, то сделаем все, чтобы смягчить вердикт судей. Наши адвокаты по делам о наркотиках занимаются обжалованием решений суда, подачей ходатайств о сокращении сроков наказания, а также участвуют в ходе предварительного расследования в интересах клиента.

Наши специалисты по наркотикам

  • Бывший судья. Руководитель. Советник Юридической группы МИП.
  • Адвокат, в течение 18-ти лет работала в должности Федерального судьи.
  • Значительный опыт работы в качестве судьи, позволяет рассмотреть все тонкости и нюансы дела со всех сторон – как судьи, так и адвоката.

Образование Московская Государственная Юридическая Академия им. О.Е. Кутафина (МГЮА) Профиль

Дубровина Светлана Борисовна, адвокат, с опытом работы судьей более 18 лет. С момента начала адвокатской деятельности успешно занимается вопросами международного права и возглавила направление компании по специализациям: гражданское и международное право, наследственные и семейные дела, уголовные процессы. Обладая безукоризненной репутацией среди коллег и клиентов, именно Дубровина Светлана Борисовна отвечает за результат в особо сложных и конфиденциальных делах с участием известных деятелей культуры, спорта и политики.

  • Елена Александровна является самым опытным адвокатом нашей компании, так как имеет общий адвокатский стаж более 25 лет.
  • Огромный опыт правоприменительной практики позволяет разрешать положительно любое сложное дело.

Образование Московская Государственная Юридическая Академия им. О.Е.Кутафина (МГЮА) Профиль

Елена Александровна – специалист по особо сложным делам и успешно провела более 800 юридически сложных гражданских, арбитражных и уголовных дел. Ее профессиональный адвокатский опыт позволяет быстро принимать верные и эффективные решения в сложных ситуациях по уголовным, гражданским, жилищным, арбитражным и административным делам. Особой специализацией этого адвоката являются дела по защите чести и достоинства.

  • Согласно статистики официального портала адвокатов vse-advokaty.ru в период с 10.02.2014 по настоящее время провел 830 судебных дела, из которых успешно разрешил 816;
  • Огромный опыт позволяет представлять юридические консультации самого высокого уровня.

Образование Московская Государственная Юридическая Академия им. О.Е. Кутафина (МГЮА) Профиль

Осуществляет профессиональные юридические консультации по гражданским делам. Преимущественно сложные и особо сложные категории дел подсудные Верховному суду. Общий опыт рассмотрения судебных дел, более 4600. Общий стаж, более 25 лет.

  • Консультант. Советник Юридической группы «МИП».
  • Судебный стаж 21 год. Не проиграно ни одного судебного дела.

Образование Московская Государственная Юридическая Академия им. О.Е. Кутафина (МГЮА) Профиль

Шарабарова Ирина Павловна входит в состав президиума компании «МИП» Является советником и ведущим специалистом по решению сложных и особо сложных судебных дел. За все время судебной работы не проиграно ни одного судебного дела.

Наши преимущества

  • Получите после консультации
    совершенно бесплатно карту
    личного адвоката HELP-CARD Преимущества карты:
    • Бесплатные консультации по телефону
    • Бесплатные консультации в нашем
      офисе на Арбате
    • Оперативный выезд адвоката
    • Разработка индивидуальной стратегии защиты
  • Заключите договор на оказание юридических услуг и контролируйте работу своего специалиста в специально разработанном личном кабинете Возможности личного кабинета:
    • Просмотр документов по делу
    • Контроль работы адвоката в режиме онлайн
    • Информирование клиента о ходе ведения дела
    • Общение с адвокатом в режиме онлайн
  • Вы всегда будете в курсе происходящего Еженедельно звоним клиенту
    и отчитываемся о ходе ведения дела.
  • Стратегия — залог успеха! Для наших клиентов мы
    разрабатываем индивидуальную
    стратегию защиты

Цены на услуги адвокатов по наркотикам

  • Время консультации не ограничено;
  • Время консультации не ограничено;

Юридическая консультация у руководителей практики

  • Время консультации не ограничено;
  • Консультации осуществляют бывшие федеральные судьи:
    • Шарабарова Ирина Павловна, опыт работы более 22 лет;
    • Захарова Елена Александровна, опыт работы более 20 лет;
    • Коханов Николай Игоревич, опыт работы судьей более 20 лет;

Консультация в офисе у судебного юриста или адвоката

  • Время консультации не более 1 часа;
  • Консультации осуществляют судебные юристы с опытом работы более 5 лет:
    • Малов Дмитрий Владимирович;

Анализ перспектив дела

Если вам необходим развёрнутый ответ на ваш юридический вопрос в течение 2 часов, опишите здесь подробно ваш вопрос.

Если вам необходима онлайн консультация юриста прямо сейчас- обращайтесь в наш онлайн чат, внизу справа.

Консультация по Скайпу – Удобно для жителей России и тех, у кого нет времени ехать к нам в офис.

  • Время консультации не ограничено;
  • Консультации осуществляют бывшие федеральные судьи

Цены на подготовку процессуальных документов

Консультации осуществляют опытные юристы по наркотикам, бывшие федеральные судьи Петрова Ольга Олеговна (Тверской суд) и Слоновская Татьяна Николаевна (Люберецкий суд). Данные специалисты позволят вам взглянуть на вашу проблему и с точки зрения судьи и адвоката.

Накопленный положительный опыт нашей компании по разрешению уголовных дел небольшой и средней тяжести, а также тяжких преступлений, позволяет нам сразу найти выход из сложившейся ситуации. Наша статистика — каждое третье дело разваливается, не доходя до суда.

Общая статистика: ежемесячно мы рассматриваем порядка 60 уголовных дел, их которых 1/4 судебных дел ведут к смягчению наказания, 1/4 дел прекращается, не доходя до суда.

Цены на начальную юридическую помощь по делам о наркотиках

Начальная стоимость юридических услуг по делам о наркотиках

Средняя стоимость ведения простого дела по наркотикам

Цены на подготовку жалоб

Основные услуги по наркотикам

Юридические услуги по связанным категориям дел

  • Составление обьяснения, пояснения для дачи показаний в следственных органах или полиции
  • Выяснение всех процессуальных вопросов по делу
  • Знакомство со всеми документами следствия
  • Подготовка стратегии защиты и вашего поведения в ходе всех следственных действий и судебного процесса
  • Проводим консультацию по мере пресечения (как избежать следственного изолятора, какие ходатайства следует заявлять судье + готовим ходатайства)
  • Разработка стратегии переговоров в рамках устных пояснений следователю и дознавателю
  • Разработка стратегии поведения на очной ставке
  • Защита в судах разной инстанции
  • Защита на стадии предварительного расследования:
    • защита на стадии дознания и предварительного следствия, в т.ч. при проведении всех следственных действий (допрос, очная ставка, следственный эксперимент)
    • выработка тактики защиты
    • подготовка и заявление ходатайств
    • обжалование избранной меры пресечения
    • посещение подследственного в следственном изоляторе
    • сбор доказательств, в т.ч. материалов, характеризующих личность подозреваемого, обвиняемого
    • обжалование незаконных действий и решений дознавателя, следователя прокурору и в суд
    • ознакомление с материалами уголовного дела
  • Защита в суде первой инстанции:
    • защита подсудимого в ходе предварительного слушания и на всех судебных заседаниях
    • подготовка и заявление ходатайств
    • изучение материалов уголовного дела
    • посещение подсудимого в следственном изоляторе
    • получение приговора суда
  • Защита в суде апелляционной (кассационной) инстанции:
    • изучение материалов уголовного дела
    • подготовка, составление и подача апелляционной (кассационной) жалобы на приговор суда первой инстанции
    • участие в судебном заседании суда апелляционной (кассационной) инстанции.
  • Защита в суде надзорной инстанции:
    • изучение материалов уголовного дела
    • подготовка, составление и подача надзорной жалобы на личном приеме
    • посещение осужденного в местах лишения свободы
  • Посещение адвокатом следственного изолятора
  • Юридическая помощь адвоката потерпевшим
  • Юридическая помощь адвоката свидетелям

Примеры из практики

В судебном заседании рассматривалось дело о нарушении правил хранения наркотических средств, в отношении которых установлен особый порядок хранения контроля, должностным лицом. Подсудимый свою вину не отрицал, полностью признав вину до начала судебного слушания.

Правозащитник обвиняемого подал ходатайство о рассмотрении дела в особом порядке – без судебного разбирательства, поскольку виновный вину признал, а максимальный срок наказания по преступлению не превышает 10 лет лишения свободы. Суд ходатайство принял до начала слушаний.

Разрешилось дело в особом порядке, где суд установил виновность обвиняемого. Адвокат обвиняемого Карабанов А.В. представил положительную характеристику с места работы подзащитного. На исход повлияли и смягчающие обстоятельства в виде несовершеннолетнего ребенка на иждивении. Подсудимый – сотрудник медицинского учреждения, по неосторожности которого были уничтожены наркотические вещества, был оштрафован, мера пресечения в виде содержания под стражей применена не была.

В суд поступило на рассмотрение дело о незаконном хранении без цели распространения наркотических средств в крупном размере. Подсудимый вину признал до начала судебного процесса после консультации с адвокатом. Ходатайство о рассмотрении дела без разбирательства было удовлетворено с отсутствием возражений со стороны государственного обвинителя.

Без судебного разбирательства вина подсудимого была доказана. Правозащитник обвиняемого, Петрова О.О., представила доказательства, что наркотические вещества были приобретены не с целью дальнейшего сбыта, а исключительно для личного употребления. Мера пресечения под стражу и наказание в виде лишения свободы применены не были, виновный был оштрафован на оговоренную частью 1 статьи 228 УК РФ сумму.

В суд обратились органы предварительного следствия, которые провели оперативную контрольную закупку наркотических средств, о признании обвиняемого виновным в изготовлении и сбыте наркотических средств. Рассмотрение дела проводилось с участием нескольких свидетелей, один из которых был направлен на закупку непосредственного органами предварительного следствия.

В ходе слушания были представлены документы оперативного следствия, а также свидетельские показания.

Успешное разрешение дела состоялось в одно судебное заседание, в котором адвокат Петрова О.О. представила доказательства в пользу обвиняемого о том, что состав преступления отсутствует. Денежные средства, найденные у обвиняемого, не подтверждают сбыта наркотических средств, а к изготовлению он был склонен свидетелем, направленным от органов предварительного следствия, что является провокацией. Дело было закрыто, а обвиняемый освобожден в зале суда за отсутствием состава преступления. Вещественные доказательства по делу в виде наркотических средств были уничтожены.

Судом было рассмотрено дело о незаконном изготовлении и хранении без цели сбыта наркотических веществ в крупном размере. Обвиняемый по делу признал свою вину полностью и с помощью адвоката Петровой О.О. ходатайствовал о рассмотрении дела в особом порядке – без судебного разбирательства.

Решение было вынесено в особом порядке с учетом непогашенной судимости обвиняемого по тяжкому преступлению, а также смягчающих обстоятельств – наличия на иждивении несовершеннолетнего ребенка, удовлетворительной характеристики по месту проживания и посредственной характеристикой с места прежнего отбывания наказания.

Суд постановил признать обвиняемого по делу виновным в совершении преступления, а также применить наказание в виде реального лишения свободы сроком 1 год и 6 месяцев в колонии строго режима за незаконное изготовление, хранение наркотических средств без цели сбыта. Суд учел доводы правозащитника Петровой О.О. о наличии смягчающих обстоятельств, в результате чего наказание было вынесено ниже низшего предела по статье.

Судом было рассмотрено дело о покушении на незаконный сбыт наркотических средств не в крупном размере. Обвиняемый имел преступный умысел, однако не довел преступление до конца по обстоятельствам, которые от него не зависели. Наркотические средства были изъяты у него представителями органов предварительного следствия в ходе проведения контрольной закупки.

Обвиняемый по делу, признавший свою вину полностью, ходатайствовал о рассмотрении дела в особом порядке после консультации с правозащитником.

Решение по делу было вынесено в особом порядке без судебного разбирательства, поскольку обвиняемый вину признал полностью. Суд постановил признать обвиняемого виновным, однако при вынесении решения учел доводы адвоката обвиняемого Карабанова А.В. о смягчающих обстоятельствах – признании вины и активной помощи следствию. Обвиняемому был вынесен приговор о наказании в виде трех лет лишения свободы условно с испытательным сроком на попытку незаконного сбыта наркотических средств.

Суд рассмотрел дело о нарушении правил оборота наркотических средств должностным лицом, имеющим доступ к таким средствам на рабочем месте. Обвиняемая по делу вину полностью признала, правозащитник настаивал на прекращении уголовного преследования, поскольку обвиняемая впервые совершила преступление небольшой тяжести, имеет положительную характеристику по месту работы. В ходе выполнения рабочих обязанностей обвиняемая по неосторожности совершила нарушение правил оборота наркотических средств в незначительном размере.

Решение было вынесено судов в ходе первого слушания с учетом деятельного раскаяния обвиняемого по делу, а также смягчающих обстоятельств, представленных правозащитником Карабановым А.В. – нахождение на иждивении несовершеннолетнего ребенка, явки с повинной, полной признании вины и активного содействия следствию. Суд постановил прекратить уголовное преследование обвиняемой без применения штрафных или дисциплинарных взысканий.

Судом было рассмотрено дело о нарушении правил оборота наркотических средств должностным лицом. В ходе судебного следствия было установлено, что обвиняемый, будучи дежурным врачом, имеющим доступ к наркотическим веществам, оставил наркотические вещества на попечении медицинской сестры и не проследил за их оборотом в установленном порядке. В результате преступных действий из оборота медицинского учреждения вышло наркотическое вещество, находящееся на строгом учете.

Решение по делу было вынесено с учетом доводов защитника обвиняемого Карабанова А.В. о том, что обвиняемый исполнял свои прямые обязанности дежурного врача, дав указания медицинской сестре не проводить никаких процедур с наркотическими веществами без его участия. Указания были нарушены не по вине обвиняемого, состава преступления в действиях обвиняемого не было обнаружено. Судом было вынесено решение об освобождении обвиняемого в зале суда и снятии с него всех обвинений с возможностью возмещения причиненного ему морального вреда.

Суд рассмотрел дело о незаконном приобретении, хранении наркотических средств в особо крупном размере без цели дальнейшего сбыта, исключительно для личного употребления. Обвиняемый вину признал полностью, указав, что является длительное время наркозависимым и состоит на учете в наркологическом диспансере.

Решение по делу было вынесено в ходе первого судебного слушания. Обвиняемый по делу вину свою полностью признал, цели дальнейшего сбыта ни в ходе предварительного следствия, ни в ходе судебного разбирательства доказаны не были.

Адвокат Карабанов А.В. обвиняемого привел доводы о том, что обвиняемый уже является длительное время наркозависимым, состоит на учете, является ВИЧ-инфицированным, при задержании находился в наркотическом опьянении и целей сбыта не преследовал. Суд с доводами защиты согласился и постановил признать обвиняемого по делу виновным, вынеся решение о четырех годах лишения свободы, три из которых являются испытательным сроком, без применения штрафных санкций. Меру пресечения в виде заключения под стражу судом было решено отменить прямо в зале суда.

Судом было рассмотрено дело о незаконном приобретении, хранении наркотических средств в крупном размере с целью дальнейшего сбыта. Обвиняемый по делу вину свою признал частично, указав, что наркотические вещества приобретались для собственного использования без цели дальнейшего сбыта. В ходе судебного разбирательства были представлены свидетельские показания.

Решение по делу было вынесено с учетом доводов со стороны защитника обвиняемого Карабанова А.В. о том, что свидетельские показания являются противоречивыми, свидетели состоят на учете в наркологическом диспансере на учете, а в их показаниях присутствуют элементы оговора обвиняемого. Обвиняемый по делу признал вину в приобретении и незаконном хранении наркотических средств, не употребив их лично.

Суд постановил признать обвиняемого виновным по части приобретения и хранения наркотических средств в крупном размере и вынес решение о наказании в виде трех лет лишения свободы с испытательным сроком в два года, мера пресечения в виде штрафа применена не была.

Суд рассмотрел дело о незаконном приобретении и хранении наркотических средств в особо крупном размере без цели сбыта. Обвиняемый по делу вину свою не признал, указав, что от наркотической зависимости излечился полностью. В ходе судебного разбирательства были рассмотрены свидетельские показания, подтверждающие версию обвиняемого.

Решение по судебному разбирательству было вынесено на первом заседании, в котором были рассмотрены все вещественные доказательства по делу, а также заслушаны показания свидетелей. При вынесении решения суд учел доводы адвоката обвиняемого Карабанова А.В. о том, что органы предварительного следствия представили недопустимые доказательства виновности подзащитного, которые не могут быть привлечены к материалам дела.

Суд постановил признать обвиняемого по делу невиновным, отменить меру пресечения в виде домашнего ареста, дать возможность ему возмещения морального вреда.

Адвокат ели александрова

Найден убитым пропавший в начале марта Юрий Грабовский, адвокат арестованного на Украине «бойца спецназа ГРУ» Александра Александрова . Это сообщила в Facebook Национальная ассоциация адвокатов. Пресс-секретарь ассоциации Дарья Глущенко подтвердила эту информацию «Лигабизнесинформу». По данным ассоциации, подозреваемые в причастности к убийству задержаны. Ассоциация надеется, что будут наказаны все виновные в убийстве адвоката.

Представитель МВД Украины Артем Шевченко сказал УНИАН, что официально пока не может подтвердить информацию об обнаружении Грабовского. По его словам, ему об этом известно пока только из адвокатских кругов. Затем убийство все же подтвердили в Генпрокуратуре Украины и СБУ. «Тело Юрия нашли закопанным на трассе», – заявила «Громадське ТВ» его коллега, адвокат второго задержанного на Украине «бойца ГРУ» Оксана Соколовская. Как передает УНИАН, раскрывать детали она не стала. «Нашли тело в Киевской области, откопали», — сказала Соколовская агентству «Интерфакс-Украина», по ее словам, на месте работают полицейские и прокуроры. МВД Украины не подтвердило информацию про Киевскую область, передает ТАСС и УНИАН. Затем Соколовская рассказала «Медиазоне», что тело Грабовского, закопанное в земле, нашли в ночь на пятницу рядом с городом Жашков Черкасской области. Источник УНИАН подтвердил данные про Черкасскую область. Место захоронения следствию указали подозреваемые, уже признавшиеся в его убийстве, сообщает «Страна.ua» со ссылкой на собственные источники.

«Я не знаю, с чем это можно связывать, потому что мы информацию также получили по каналам СМИ. Пока деталями не располагаем», — заявил утром в пятницу журналистам пресс-секретарь российского президента Дмитрий Песков. Его цитирует «Интерфакс».

Об исчезновении Грабовского, который остановился в гостинице в Одессе, стало известно 10 марта, сообщает УНИАН. В тот день он был объявлен в розыск полицией Одессы. Национальная ассоциация адвокатов Украины заявила, что с ним нет никакой связи с 7 марта. 10 марта по факту было возбуждено уголовное дело об убийстве. Из-за неявки Грабовского 9 марта Голосеевский райсуд перенес рассмотрение дела в отношении россиян Евгения Ерофеева и Александра Александрова, напоминает «Интерфакс». На странице Грабовского в Facebook 9 марта появилась запись о том, что он по собственной воле покинул Украину, коллеги адвоката заявили, что такое поведение не свойственно для Грабовского.

Адвокат подельника Александрова — Евгения Ерофеева, Оксана Соколовская 15 марта заявила, что в последний раз общалась с Грабовским 4 марта, после чего ей ни разу не удалось выйти с ним на связь. Она предположила, что ее коллега убит, напоминает «Лигабизнесинформ». Также она заявила, что ранее из квартиры Грабовского исчезло его личное оружие. 21 марта суд обязал Службу безопасности Украины обеспечить Соколовской охрану.

20 марта заместитель генпрокурора – главный военный прокурор Анатолий Матиос заявил, что в аэропорту «Одесса» задержали одного из подозреваемых в похищении Грабовского. Он также подтвердил, что указанную запись в Facebook разместил не Грабовский, напоминает УНИАН. По словам Матиоса, задержанный гражданин Украины заявил, что якобы к похищению Грабовского причастны российские спецслужбы. «Интерфакс» цитирует слова прокурора о том, что «операция была спланирована бывшими украинцами и спецслужбами РФ для создания картинки» на заключительной стадии рассмотрения дела в отношении россиян. «Подозреваемый, который имеет отношение к исчезновению этого адвоката Грабовского, даже сам не осознавал всего того, как его использовали. Он дает признательные показания», — цитирует Матиоса российское агентство.

УНИАН отмечает, что пока в СМИ назывались две противоположные друг другу версии убийства. Если Матиос говорил о причастности к преступлению российских спецслужб и бывших украинцев, то сотрудники Грабовского допускали, что к похищению адвоката могут быть причастны украинские силовые структуры. Адвокат Соколовская отмечала, что давление на защитников Александрова и Ерофеева осуществляет военная прокуратура ГПУ, добавляет УНИАН.

Адвокат Александрова Валентин Рыбин прокомментировал «Новой газете» обе версии. По его мнению, слухи о причастности спецслужб России и Украины не имеют под собой оснований, так как «убийство выполнено явно непрофессионалами». Рыбин допустил, что убийство связано с аспектами личной жизни Грабовского, но не сказал, кто именно из близких адвоката мог быть причастен. «Должно быть, это некое трагическое стечение обстоятельств, связанное с некими сложностями в личной жизни Юрия. Если бы это были спецслужбы России или Украины, то, я уверен, никаких следов оставлено бы не было, никто бы не нашел никогда его тело. Мы все в шоке», — рассказал Рыбин.

Помощники Грабовского рассказали, что у него не было семьи. Единственный родственник — сестра, проживающая сейчас в Израиле. Почти все свое время он посвящал работе. «Мы были уверены, что даже если его держат где-то насильно, то скоро отпустят. Все видели, что и дело Александрова — Ерофеева, и дело Савченко близятся к концу, к обмену, и непонятно, зачем кому-то понадобилось убирать Юрия. Никакой логики здесь нет», — рассказали «Новой газете» в офисе Грабовского.

«Интерфакс» напоминает, что, по словам Матиоса, задержанный подозреваемый «выехал в Египет и от имени Грабовского и по указанию других лиц при помощи мобильного телефона Грабовского загружал фото и делал записи от его имени». Главный военный прокурор также говорил, что установлено, что 5 марта Грабовский поехал в Одессу по частным делам и отдыхал в ресторане с новыми знакомыми. Им он сообщил, что вынужден пойти на нежелательную встречу, и сказал, что скоро вернется, однако так и не вернулся, а мобильный телефон был выключен, пересказывает «Интерфакс». Документы адвоката нашли, что, по мнению Матиоса, доказывает, что он не мог выехать за границу, с карточки адвоката были сняты все деньги, лицо, совершившее это, уже установлено. В Киеве из сейфа на рабочем месте адвоката пропала большая сумма денег, сообщает «Интерфакс».

По словам Матиоса, последним Грабовского видел помощник адвоката Оксаны Соколовской, но тот не хочет сотрудничать со следствием и принимать участия в следственных действиях, напоминает «Интерфакс». Как напоминает УНИАН, Соколовская эту информацию опровергла, ее помощник действительно видел Грабовского 6 марта, но его затем никто не вызывал на допросы и никто с ним не связывался до утра 21 марта.

  Как заполнять заявление о разводе

16 мая 2015 г. Украина заявила о задержании россиян Евгения Ерофеева и Александра Александрова, которых Киев называл спецназовцами ГРУ. УНИАН сообщало, что на одном из допросов Ерофеев якобы признавался, что возглавлял диверсионно-разведывательную группу из 12 человек, в состав которой входил Александров. Минобороны России обнародовало документы о том, что оба военнослужащих уволились незадолго до того, как обнаружились на территории Украины. Сейчас на Украине идет суд над Александровым и Ерофеевым.

Адвокат ели александрова

Войти через соцсети:

Если нет своего аккаунта

Если у вас уже есть аккаунт

М.БАРЩЕВСКИЙ: Добрый вечер. В эфире передача «Dura Lex» и я, Михаил Барщевский. Сегодня у меня в гостях Алексей Александров, доктор юридических наук, профессор, член президиума ассоциации юристов России, председатель Комитета Совета федерации по конституционному законодательству. Наверное, Леш, я перечислил далеко не все твои звания, да?

А.АЛЕКСАНДРОВ: Да, иначе нам просто времени не хватит.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ну, окей. Добрый вечер.

А.АЛЕКСАНДРОВ: Добрый вечер.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Скажи, пожалуйста. Вот, я уже объявил о том, что сегодня ты – председатель Комитета по конституционному законодательству СФ. Тебе как-то твой предыдущий опыт работы юристом помогает? И, кстати, коротенечко по своей биографии пройдись, пожалуйста.

А.АЛЕКСАНДРОВ: Ну, конечно, помогает. Потому что это школа юного юриста, юридическое образование в Ленинградском университете, как я его называю, детское. А это очень важно, когда юридическое образование получаешь рано, первое юридическое образование. Потому что юридическое воспитание я его еще называю. Потом служба в МВД, которая была вторым университетом – я очень дорожу этим временем, которое я провел.

М.БАРЩЕВСКИЙ: А ты кем был?

А.АЛЕКСАНДРОВ: Следователем. Старшим следователем, да. 5 уголовных дел в суд в месяц я направлял. Не было ни одного доследования, ни одного отказа в суде, что я кого-то пытал или я записал не так, или что-то не так. Судьи были довольны моими делами, поскольку там не было вопросов. Потом адвокатура, любимая профессия, с 1980-го по 1993-й год. Ленинградская городская коллегия адвокатов, интереснейшие дела, очень интересные дела.

М.БАРЩЕВСКИЙ: В основном, уголовные?

А.АЛЕКСАНДРОВ: Да, в основном, уголовные. Немножко совсем гражданских, ну, такие, дружеские какие-то дела. А так, уголовные. Большие уголовные дела – убийства, изнасилования, взятки, хищения, мошенничества. Ну и, будучи в адвокатуре, депутат Райсовета, потом меня выдвинули в Ленсовет. Я избирался в Ленсовет уже на альтернативной основе.

М.БАРЩЕВСКИЙ: В Собчаковский? Вот в тот Ленсовет?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Так получается, подожди, тогда ты Путина должен знать с тех времен?

А.АЛЕКСАНДРОВ: Да, конечно. Ну, Путина я знаю еще со времен Юрфака ЛГУ.

М.БАРЩЕВСКИЙ: А вы что, вместе учились?

А.АЛЕКСАНДРОВ: Я учился, на год раньше закончил. Мы учились вместе, но просто он позже меня на год поступил и позже меня на год закончил. А потом уже мы работали вместе в Ленсовете. Вот, он уже вернулся из Германии, работал в университете.

М.БАРЩЕВСКИЙ: То есть пока ты сажал и защищал, он был в Германии?

А.АЛЕКСАНДРОВ: Да, он разведывал.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Отсиживался в Германии. (смеется)

М.БАРЩЕВСКИЙ: Так, да.

А.АЛЕКСАНДРОВ: Потом началась работа в Ленсовете активная очень. Потому что это было очень интересное время, конечно, и все это был непростой период. И 19-е августа, и другие события – это все был Ленсовет. Наш демократический Ленсовет, и много очень интересных было дел. Потом в 1993 году меня избирают депутатом Госдумы.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Это, по-моему, 2-го созыва, да?

А.АЛЕКСАНДРОВ: Первого. 1993-й год – первый, 1995-й год – второй. И 1999-й год – третий. Потом меня избрали и четвертый, но меня уже избрали в СФ.

М.БАРЩЕВСКИЙ: И с тех пор ты в СФ?

А.АЛЕКСАНДРОВ: Да. И, вот, после 3-х созывов в Госдуме. В Госдуме я занимался вопросами безопасности, в СФ тоже сначала безопасности, а потом в Конституционном законодательстве. Но всю жизнь это уголовная политика, это проблемы преступности. Я не хочу даже говорить слово «борьбы с преступностью», потому что я сейчас очень осторожно отношусь к этим всем вещам, потому что здесь в словах мы можем запутаться, тем более, что я сегодня очень осторожно отношусь к проблема преступности и законности, которой сегодня нам очень не хватает.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Хорошо, об этом еще поговорим. А вот у меня такой к тебе вопрос, совершенно такой теоретически-гипотетический. Представь себе, что я старик Хоттабыч, мгу вырвать волосок из бороды и исполнить твое желание, вернуть тебя назад в твою молодость, чтобы ты мог прожить еще один год молодым. Вот, кем бы ты хотел быть? Студентом, следователем, адвокатом? Вот, что бы ты хотел повторить?

А.АЛЕКСАНДРОВ: Наверное, следователем, но при других условиях работы.

М.БАРЩЕВСКИЙ: При других – в смысле не в тех, которые были тогда? Или не тех, которые сейчас?

А.АЛЕКСАНДРОВ: Нет, они были каторжные. Вот, как-то следственная работа – это всегда была какая-то каторга, потому что огромная нагрузка и отсутствие какой-либо помощи от государства. То есть иногда ты чувствовал себя, вот, ты один.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ну, подожди-подожди секундочку. У вас работали оперативники, прокуратура поддерживала, суды с вами не особо спорили, адвокаты вас побаивались.

А.АЛЕКСАНДРОВ: Да. Большая нагрузка. Очень много дел и отсутствие какой-либо помощи – транспорта, с экспертизой, некому отвести дело на экспертизу – везет следователь либо помощник. Вот, найдешь студентов Юрфака, которые тебе помогают, они тебе помогают. А так, один.

М.БАРЩЕВСКИЙ: А сейчас ситуация изменилась?

А.АЛЕКСАНДРОВ: Оперативники тоже, ведь – они заинтересованы в раскрываемости. Вот, карточку на раскрытие спустил, все остальное по дружбе. Я, правда, дружил всегда с оперативниками и мне всегда помогали.

М.БАРЩЕВСКИЙ: А когда ты работал адвокатом? С оперативниками дружбу продолжал?

А.АЛЕКСАНДРОВ: Ну, человеческие отношения у меня были всегда очень добрые, потому что я всегда… Вот, как я адвокатом пришел в адвокатуру, я сразу вступил в Ассоциацию юристов, вот, с 1980 года она у нас была очень мощная. Вот, сначала Валентин Дмитриевич Сорокин, потом Анатолий Александрович Собчак. И мы дружили все, все юристы Ленинграда-Петербурга всегда были в одной дружеской команде.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ну, это мы и сегодня видим.

А.АЛЕКСАНДРОВ: Профессиональной, другой. (все смеются) Да, это давно, ведь, все зародилось. То, что мы видим сегодня, это только верхние этажи.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ты меня однажды поразил, сказав, что, став адвокатом, ты продолжал делать то, чем занимался, когда был следователем. Вот, фраза-то красивая, а смысл ее, в общем, мне не до конца понятен.

А.АЛЕКСАНДРОВ: Абсолютно точно, абсолютно верно. Более того, мне не довелось, например, работать прокурором и судьей. Но, вот, чем бы я ни занимался – следователь, адвокат, преподаватель уголовного процесса и криминалистики – я везде чувствую себя только юристом. Я не чувствую никаких особенных… Вот, я просто очень чувствую закон, а закон очень правильный. Вот, по-настоящему его внутреннее состояние закона. Вот, если его… Ведь, почему у нас некоторые люди путаются, говоря об Анатолии Федоровиче Кони? Многие, вот, спроси сейчас на улице, скажут «Это известный адвокат», который никогда не был адвокатом в жизни.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ни одного дня.

А.АЛЕКСАНДРОВ: Ни одного дня.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Прокурором был, судьей был. Но адвокатом не был, да.

А.АЛЕКСАНДРОВ: Ученый, сенатор, профессор.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Философ, если хочешь.

А.АЛЕКСАНДРОВ: Философ. Но не был адвокатом. Но он настолько чувствовал адвокатуру и любил ее. Он понимал, насколько адвокат нужен простому человеку, и это божеская профессия адвокат. И он очень много сделал для адвокатуры. И будучи следователем, я относился к адвокатуре так. И адвокатом я очень хорошо чувствовал, понимал работу следователя. Делают все юристы одно и то же дело, если они служат закону.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Леш. Теоретически ты говоришь совершенно правильные вещи. Но, вот, если ты, действительно, так думаешь, если, действительно, это философия твоей жизни, то я представляю себе, в каком кошмаре ты сейчас живешь. Законы – одно, практика – совсем другое. И события даже последних месяцев показывают, что закон-то у нас… Ну, очень далек от реальности. И, к сожалению, это так, согласись.

А.АЛЕКСАНДРОВ: Да, это очень трудно. Больше того, мы, ведь, даже последние годы не говорим, видимо, из стыда, слово «законность» мы перестали произносить. Вот, если ты прочитаешь сейчас даже документы какие-то наши политические, где ты слышал последнее время, что мы требуем от наших исполнителей, правоохранительных органов повышать уровень соблюдения законности?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Да хоть бы не стреляли бы в нас – уже хорошо.

А.АЛЕКСАНДРОВ: Да-да. Вот, милиция, моя милиция нас бережет, теперь она нас иногда и убивает.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Да. Ладно, когда бережет, ладно, когда стережет. Но чтобы уж убивали. Скажи мне, пожалуйста, а ты преподаешь, ведь, насколько я знаю?

А.АЛЕКСАНДРОВ: Петербургский государственный институт, Кафедра уголовного процесса и криминалистики, Уголовный процесс.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Это, вот, для чего? Вот, для чего тебе это нужно? Я сейчас поясню свой вопрос радиослушателям. Я знаю довольно много людей, которые, будучи докторами наук и профессорами, не любят преподавать студентам, а любят работать с аспирантами. Потом что аспиранты, все-таки, это уже люди подготовленные, ну, они дурацких вопросов не задают. А, вот, при твоих нагрузках эта системная работа со студентами – зачем тебе это нужно?

А.АЛЕКСАНДРОВ: Ну, во-первых, я считаю, что работа со студентами – это божеское дело для юриста. То есть, вот, если ты очень любишь закон и законность, ты должен их воспитать. Вот, я стараюсь, преподавая в университете, я иногда себя чувствую не столько юридическим преподавателем, сколько юридическим воспитателем. Я хочу их влюбить в закон и законность. Потому что они потом сами будут учиться. Но я должен привить им тягу к закону, и чтобы они закон изучали для того, чтобы исполнять и служить простому человеку. А не использовать закон, чтобы зарабатывать деньги.

М.БАРЩЕВСКИЙ: А таких много?

А.АЛЕКСАНДРОВ: Стало больше, чем было раньше. В 70-е – 80-е годы таких было мало, сейчас стало больше. Больше того, в наших юридических вузах стали больше преподавать экономические какие-то вопросы, налоговое право, экономику, законодательство. А, вот, даже уголовно-правовые дисциплины – вот, у нас мы, например, отказались от обязательного курса Судебной медицины и судебной психиатрии. Это плохо. Люди получают университетское образование, они не умеют задать вопросы эксперту, они не понимают, что это вообще очень важные обязательные вещи.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Знаешь, я тебе могу только дополнить. Я не понимаю, когда в юридическом вузе не преподают логику, риторику, авторское мастерство. В некоторых даже убрали или очень сократили историю государства и права. Судебная статистика, порой, в один семестр и так, галопом по Европам. То есть вот это базовое университетское классическое образование превращается в натаскивание по изучению кодексов.

А.АЛЕКСАНДРОВ: Да. В Петербургском университете, слава Богу, большинство этих предметов преподают, и Ораторское искусство, и Семен Александрович Хейфец, наш, практически великий петербуржский адвокат, которому уже далеко за 80 лет. Он не только блестяще работает в суде, но и студентам читает ораторское искусство, учит их говорить.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Нет. Ну, нужно сказать, что мы сейчас с тобой плавно переходим на другую тему, на тему вообще юридического образования. Уж, знаешь, давай так. Всяк кулик будет свое болото хвалить, ты, значит, свой Санкт-Петербургский университет, и вообще, кто посмеет сегодня его осуждать. А я уж свое похвалю, я имею в виду Московскую Государственную Юридическую Академию, МГЮА, бывший ВЮЗИ. Там тоже хорошее образование. И, кстати говоря, на Юрфаке МГУ хорошее образование. И что меня недавно удивило, я посмотрел, пообщался с выпускниками и посмотрел программу Московского университета МВД – тоже очень-очень прилично. Но ты же знаешь эту цифру, что в Советском Союзе было всего 52 вуза, которые готовили юристов, а на сегодняшний день их 1147 со всеми вытекающими отсюда качественными последствиями.

Кстати, ты как-то раз мне высказал такую мысль по поводу юридического образования, что его надо начинать со школы. Вот, поскольку твой любимый конек – не буду пересказывать, а сам расскажи, что ты имеешь в виду?

А.АЛЕКСАНДРОВ: Да. Я сейчас чувствую отсутствие у людей, у не юристов какого-то правосознания. Вот, наступил какой-то кризис правосознания. То есть люди… Я думаю, что это в какой-то степени связано с нашими ошибками в перестройке, в ее начале. Когда мы только начинали перестройку, мы очень мало внимания уделяли нравственно-правовому воспитанию людей и не объясняли им какие-то вещи. И когда они столкнулись с элементами не очень справедливой или не очень понятной им приватизации, когда все было общее, а вдруг кто-то взял очень много, а им не дал ничего.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Которую проводил тоже член Ленсовета Чубайс.

А.АЛЕКСАНДРОВ: Да, да.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Это так, справочно.

А.АЛЕКСАНДРОВ: Да. Не депутат, но зам. председателя Ленгорисполкома он был.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Да. Ваш, Питерский.

А.АЛЕКСАНДРОВ: Анатолий Борисович, да. И вот это состояние вот это неправильное. Мы не подготовили перестройку, мы не подготовились к ней. Сейчас много можно о ней говорить, но это было причиной, почему возник кризис правосознания. И когда люди стали считать, что цель человека – деньги, а не…

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ну, еще вторая вещь. Если ему можно, то почему мне нельзя?

А.АЛЕКСАНДРОВ: Да, да! Им всем можно, а мне нельзя. А у меня тоже живые люди, дети. Почему? То есть, вот, идеология вранья и воровства, которая оказалась вдруг очень на поверхности лежащей – она была очень многими людьми воспринята. И люди бросились делать деньги, обманывать и воровать, воровать и обманывать. А это же дети воспитываются на этом. И если в старые времена, когда мы делаем обыск у директора магазина, и обычно в семье о том, что директор магазина ворует знает только жена, дети не знали. И считалось это, не дай Бог, если узнают. То теперь и дети знают, что папа ворует – ну, это и правильно, все воруют, надо воровать, папа хороший, папа молодец, что он зарабатывает денег много любыми путями.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Но ты считаешь, что школьное образование юридическое только к этому сводится? Я, честно говоря, мне твоя идея понравилась другим.

А.АЛЕКСАНДРОВ: Да. Ну, я просто еще 2 слова.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Да, конечно.

А.АЛЕКСАНДРОВ: Значит, я предлагаю ввести специальный школьный курс со старым названием «Правоведение». Чтобы несколько лет в школе преподавали курс «Правоведение», широкий курс с нравственно-правовыми началами для детей маленьких, чтобы это были детские сказки, произведения известных писателей на правовую тему, где какие-то вещи. Вот, хорошо-плохо, добрый-злой. И чтобы мы ориентировали их маленьких детей, что уважать закон и жить в законе по правилам – не делай больно другому, не бери у другого. Потому что…

М.БАРЩЕВСКИЙ: По существу, ты говоришь о преподавании интеллигентности.

А.АЛЕКСАНДРОВ: Да. Правовой культуры, интеллигентности, человеческих положительных манер. Учить вот этому добру. Но это чтобы были специальные преподаватели, выпускники юридических вузов, педагоги. Я предлагаю 4-е направление – Уголовно-правовое, гражданско-правовое, государственно-правовое и еще одно 4-е Педагогическое юридическое. Он – человек с высшим юридическим образованием, но с педагогическим уклоном, который в школе профессионально будет работать преподавателем. Учебники отдельные для каждого класса.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Мне очень нравится твоя идея своим романтизмом таким, извини, идеализмом. Я-то, честно говоря, когда ты об этом заговорил впервые, подумал о другом. Что у нас выпускники школ не умеют написать заявление, не умеют написать жалобу, не знают своих прав и не могут их отстаивать, не умеют их отстаивать. И вот этот правовой нигилизм, про который говорит Медведев, он же очень многогранен. Он и в неуважении власти к собственным законам, в постоянном изменении действующего законодательства. То есть это одна составляющая, но еще и другая составляющая. Наши граждане боятся и не знают, как защищать себя в суде. Они не умеют делать ничего для того, чтобы самим себя защитить, они не понимают, например, функцию адвоката. Вот, когда сегодня ты сейчас в начале передачи говорил о том, что «я был следователем, потом был адвокатом и делал одно и то же дело», я представляю себе, как, там, не знаю, 90% радиослушателей подумали: «Нифига себе! Это как одно и то же дело? Вначале он сажал преступников, потом он защищал преступников?» Вот что подумали все. Никто не понимает, что…

А.АЛЕКСАНДРОВ: Да еще и деньги за это брал с преступников.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Да, еще и деньги за это брал и там, и там. Никто даже не понимает, что сажал ты не преступников, а людей, подозреваемых в совершении преступлений, и защищал ты не преступников, а людей, обвиняемых в совершении преступлений. Ты делал и там, и там одну и ту же работу, ты, как бы, работал на установление истины. Это все надо в школе закладывать – не на радио «Эхо Москвы» объяснять, а закладывать в школе.

А.АЛЕКСАНДРОВ: Да, и хотел бы сделать гражданина. Я бы хотел воспитать и образовать гражданина, чтобы он к концу школы, к выпускному экзамену и имел знания, и имел правовое гражданское воспитание. Чтобы он не только умел и документы составить, и отстаивать свои права, и знал, что такое суд и не боялся его. И умел требовать свое законное право. Но он бы еще и чувствовал право, он чувствовал себя правым. Чтобы мы из него сделали сильного.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Знаешь, спора у нас здесь не получится, спора не выйдет. Согласен. Хочу вернуться к тебе. Вот, мы когда с тобой договаривались про сегодняшнее интервью, мы не могли никак найти дату. И, в основном, из-за твоей занятости, а не моей. И я понял, что ты живешь в каком-то совершенно бешеном графике, между Москвой, Питером и другими командировками. Ты вообще пожить-то успеваешь по-человечески?

А.АЛЕКСАНДРОВ: Ну, в этом моя жизнь, так уж получилось. Потому что я очень ценю вот это сочетание: политика, практика, научная работа. Вот, все это вместе дает определенный режим. Ну, у каждого своя какая-то жизнь. Есть много людей, которые в этом счастливы.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ты не устал от этого?

А.АЛЕКСАНДРОВ: Физически, наверное, немножко где-то устал. Вот, получил инфаркт, обратил на это внимание, когда лежал в реанимации. А так, в принципе…

М.БАРЩЕВСКИЙ: Но вышел из реанимации, побежал, ведь, дальше?

А.АЛЕКСАНДРОВ: Да, побежал дальше. И, наверное, что-то в этом есть. Вот, в любой творческой интересной работе я не представляю себе, как человек утром ждет обеда, а в обед ждет конца рабочего дня.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ну, это Гоголь хорошо описал.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Скажи мне, пожалуйста, а ты вообще живешь в Москве или в Питере? Вот, где у тебя рубашки и галстуки висят?

А.АЛЕКСАНДРОВ: Ой, у меня висят много где.

М.БАРЩЕВСКИЙ: А жена об этом знает? (все смеются)

А.АЛЕКСАНДРОВ: Да. Вот жена за мной ездит. Хотя, наш основной дом, вот, фундаментальный дом, конечно, в Питере. Потому что в Питере дети, в Питере внучки, в Питере, вот, что-то. Но жена все время болтается со мной Москва-Питер. У меня же еще постоянно Страсбург, часто Париж, Калуга – мой избирательный округ, Калужская область, которую я очень полюбил за последние долгие уже теперь годы, когда я представляю калужан в парламенте, в СФ. То есть много таких постоянных мест. Но я уже как-то обзавелся… Я представляю себе, о чем идет речь, потому что надо иногда иметь во многих местах не просто рубашки, а пальто и зимние в том числе. Потому что ты можешь уехать…

М.БАРЩЕВСКИЙ: Простейшая вещь. «А где моя любимая бритва?» Понимаешь? «А где мои любимые книги, которые я хочу почитать перед сном?», если остаются время и силы.

А.АЛЕКСАНДРОВ: Да. Долгие годы накопили в разных местах бритвы и книги.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Понятно. Хорошо. Леш, сейчас у нас скоро будет перерыв. Скажи мне, пожалуйста, такой философский вопрос. Знаешь, ну, после инфаркта уже можно. А если бы все начинать сначала, ты бы что-нибудь поменял бы? Профессию, род деятельности?

А.АЛЕКСАНДРОВ: Нет. Конечно, я считаю себя счастливым человеком, что как-то Бог подарил мне профессию юриста. Я считаю, что она самая интересная, она божеская и она самая человеческая. Вот, следующая после нее идет профессия врача. Они, кстати, очень близки.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ну, кстати говоря, если внимательно почитать библию, то мы с тобой увидим, что первая-то власть, которая от Бога, это судебная власть, а все остальные – законодательная, исполнительная – они производные от судебной, это не божеские власти. Божеская власть – судебная. Вот, прежде чем мы уйдем на небольшой перерыв, я хотел тебе задать такой вопрос, уже совершенно конкретный именно как к процессуалисту. Как ты считаешь, Следственный комитет должен быть при прокуратуре или самостоятельным органом?

А.АЛЕКСАНДРОВ: Нет, я убежден, что он должен быть самостоятельным органом. Он должен быть таким, объединяющим следственным подразделением серьезным, но при усилении прокурорского надзора. Я считаю, что мы сейчас нуждаемся, как никогда, в усилении прокурорского надзора за законностью и в стране вообще, и за предварительным следствием в особенности.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ну, знаешь, после истории с Магнитским и за соблюдением прав граждан в изоляторах тоже.

А.АЛЕКСАНДРОВ: Вплоть до того! Что, вот, сейчас происходят неприятности в правоохранительных органах, в армии. Президент стал снимать начальников. Вот, «Отстраняю от должности немедленно генералов больших за то, что у тебя в подразделении происходят эти вещи». Я, кстати говоря, давно предлагал это делать по дедовщине. Потому что я, например, за дедовщину в армии, только я ее по-другому понимаю. Это когда пришел молодой парень, ему говорят: «У нас дедовщина, поэтому в Новый год на посту стоять будешь ты». А, вот, когда они убивают там людей в армии, солдат, я считаю, что это государственное преступление. Это хуже, чем враг убил своего солдата. И как же министр обороны разрешает кому бы то ни было убивать своих солдат?

М.БАРЩЕВСКИЙ: А он не в курсе просто.

А.АЛЕКСАНДРОВ: Это другая тема. Так вот, когда я говорю о прокуратуре, я сейчас убежден, что нужно усиливать прокурорский надзор за законностью и требовать с прокурора личной ответственности. «Если у тебя в подконтрольном органе совершается какая-то нехорошая вещь, преступление, а у тебя есть вся полнота прокурорского надзора жесткого, то ты у меня тоже так же жестко пострадаешь».

М.БАРЩЕВСКИЙ: А ты не боишься, что прокуратура превратится в некую такую опричнину?

А.АЛЕКСАНДРОВ: Нет. Опричнина – в данном случае если она будет строго соблюдать правила закона и Конституции. А Конституция, прежде всего, охраняет простого человека от произвола государства. Конституция – это щит, а не меч.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ну, теоретически да. Но, Леш, извини, я с тобой здесь не согласен. При всем моем хорошем отношении к нашей прокуратуре в ее нынешнем виде, когда она, в общем, стала правозащитной организацией, при всей моей личной симпатии к Юрию Яковлевичу Чайке. Но при всем при том нельзя возлагать на прокуратуру те функции, которые ей не свойственны. А ты сейчас говоришь о защите прав граждан. Это функция суда и начинать надо с суда. Вот когда у нас суды будут работать безукоризненно, когда у нас судьи будут нести персональную ответственность за волокиту, за хамское поведение в процессе, за неправильные решения. Я не имею в виду одно, каждый может ошибиться. Но когда систематически судья выносит неправильные решения, которые потом апелляционными или кассационными инстанциями отменяются. Когда судей начнут снимать за это, тогда судьи – вот это те, кто нас может защитить, а прокуроры – это только те, кто могут нам помочь защитить свои интересы в суде.

  Налог на недвижимость налоговый кодекс рф

А.АЛЕКСАНДРОВ: Да. В чем я здесь вижу проблему? Во-первых, это проблема очень серьезная. Это проблема, где есть, например, европейская точка зрения и нас в Страсбурге все время призывают к тому, что судья не должен ни за что отвечать. Судья должен быть безответственен, неприкосновенен и они не говорят, что судья может совершать судебные ошибки. Они обходят это стороной. Но они говорят, что оценивать работу судьи не надо никак. Вот, как вы судью назначили, и пусть он как считает нужным работает и не вмешивайтесь в его работу вообще, это не ваше дело. Вот я так не считаю. Я считаю, что судья должен отвечать за максимально справедливое законное решение, особенно когда его решение принесло кому-то очень серьезный вред. Но прокурор в наших условиях… Вот, мы, например, перешли к вопросу об аресте, когда судья арестовывает, а не прокурор. У нас же это целая проблема.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Давай на эту тему поговорим после перерыва, потому что здесь у нас есть некоторые новости. Ты, наверняка знаешь, что было постановление пленума Верховного суда по аресту. Вот, давай тогда после перерыва небольшого мы к этой теме вернемся. В эфире программа «Dura Lex», и я, Михаил Барщевский. В гостях сегодня у меня Сергей Александров, председатель Комитета по конституционному законодательству СФ РФ.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Пока шел перерыв, мы с Алексеем Александровым поспорили. Алексей утверждает, что перед перерывом я назвал его Сергеем. По-моему, я сказал «Алексей». Но спорить с следователем, прокурором, судьей, преподавателем и так далее не стану. Поэтому, Алексей, извини, что я тебя обозвал Сергеем. (все смеются)

Ладно, хорошо. Давай вернемся к предварительной мере заключения. Сейчас на эту тему очень много разговоров, особенно после трагической истории с Магнитским. Твоя позиция в отношении досудебной меры пресечения: в принципе, ты за арест, ты против ареста? Что должно быть доминирующим?

А.АЛЕКСАНДРОВ: Нет. Я, конечно, за арест в тех случаях, когда нельзя не арестовать.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Хорошо. Это я согласен. А теперь раскрой, пожалуйста.

А.АЛЕКСАНДРОВ: Только так. Другое дело, что нужно максимально создать условия. Следователь, который всех выпустит и все разбежались как тараканы, и он не сможет работать, это очень сложно. Но здесь каждый следователь должен отвечать в конкретном деле, в конкретном случае за судьбу вот этого решения – арест или не арест.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Нет, секундочку. За это отвечает уже сейчас судья. Следователь предлагает.

А.АЛЕКСАНДРОВ: Нет, судья потом отвечает. А инициатор – это следователь.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ну, у нас же бывают вообще парадоксальные вещи. Следователь говорит «Надо арестовать», прокурор в процессе говорит «Не надо арестовывать», судья говорит «Не, все-таки, арестуем». Вот это как можно объяснить? Прокурор – надзирающий за законом.

А.АЛЕКСАНДРОВ: Это неправильно! Это неправильно. Вот, мое мнение… Вообще, я считаю, не дай Бог мне, конечно, когда я сегодня полномочный представитель СФ в Конституционном суде…

М.БАРЩЕВСКИЙ: Здравствуйте, коллега. (все смеются)

А.АЛЕКСАНДРОВ: . усомниться немножечко в некоторых позициях Конституции, конечно, недопустимо. Хотя, мы ее иногда чуть-чуть меняем, поправляем чуть-чуть.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Чисто технически.

А.АЛЕКСАНДРОВ: Да, чисто технически. Но, наверное, арестовывать должен судья, выносить решение. Но мое мнение, что судья должен выносить решение об аресте с подачи прокурора. Вот, сегодня следователь принимает решение об аресте, об инициативе ареста. Идет к прокурору.

М.БАРЩЕВСКИЙ: К надзирающему прокурору.

А.АЛЕКСАНДРОВ: Если прокурор говорит «Нет», значит нет.

А.АЛЕКСАНДРОВ: Если прокурор «Да», тогда они вместе со следователем идут в суд и решают вопрос.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Согласен. Нет, ну, сегодня же вообще ситуация парадоксальная, теперь вообще ситуация смешная. Я же не случайно тебя спросил, Следственный комитет «при» или не «при» прокуратуре? Значит, следователи, которые при прокуратуре, идут в суд и в суде начинают спорить с прокурорами, при которых они состоят. Это просто парадокс.

А.АЛЕКСАНДРОВ: Да. Я считаю вообще все это глубоким несчастьем. Это, вот, скажем так, ну, неудачная ситуация, которая, я думаю, что каким-то образом будет разрешена.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Эта ситуация – попытка перепрыгнуть пропасть в 2 прыжка – вначале «при», а потом уже отдельно.

А.АЛЕКСАНДРОВ: Это да. Это неудачно, это ошибочно, это опять, как всегда, по запарке. Это мы без уголовной политики, без концепции, без обсуждения этого с учеными решили сделать вот так и сделали вот так, что, так сказать, теперь очень надо поменять. Ну, это отдельный разговор, сколько у нас поправок в УПК. Я вообще вернулся бы к УПК Строговича 1961-го года.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Это да. Я не большой специалист в уголовном процессе, но поскольку, все-таки, на практике 25 лет с этим делом сталкивался, конечно, УПК Строговича, вот тот, разработанный УПК, концепция я бы даже сказал УПК Строговича – это была очень серьезная вещь.

А.АЛЕКСАНДРОВ: Конечно. Ведь, Строгович был так напуган сталинским произволом и вот этим страшным 1937-м годом, что он сделал УПК максимально препятствующим к ошибке и произволу судебному. Единственное, конечно, суд присяжных нужен. Многое что нужно.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Кстати, о суде присяжных, коли ты уже его упомянул. А как ты относишься к постоянным наездам, попыткам так или иначе урезать полномочия суда присяжных.

А.АЛЕКСАНДРОВ: Я считаю, что это попытка обвинить всех в чем угодно кроме оценки собственной работы. То есть следователь обвиняет оперативников, что они плохо работают, агентов, которые плохо работают, судей, которые плохо судят.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Прокуроров, которые плохо обвиняют.

А.АЛЕКСАНДРОВ: Прокуроров, которые неправильно, да. Все плохие, только я хороший. Вот, это неправильная позиция.

М.БАРЩЕВСКИЙ: А вообще, это интересное наблюдение, что, ведь, основные наезды на суд присяжных идут не со стороны прокуроров, адвокатов или судейского сообщества, а именно со стороны следователей.

А.АЛЕКСАНДРОВ: Да. Потому что они слабенькие. Во-первых, у них очень низкий уровень образования. Вот, все упирается в юридическое образование. Следователь работает, специалист с дипломом о высшем образовании, который юристом не является. Он не юрист. У него липовый диплом. Он формально правильный, а по существу издевательство. Потому что у нас некоторые вузы юридические пока еще – вот мы сейчас с этим боремся – дипломы печатали как поддельные деньги в подворотне.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ну, да.

А.АЛЕКСАНДРОВ: Поэтому, вот, с чего это все начинается. И он начинает волноваться, он не понимает, что он делает, он не понимает, чем он занимается.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Слушай, а вот мы сейчас очень много говорим в Ассоциации юристов о необходимости налаживания высшего юридического образования, и сейчас твоя фраза навела меня на такую мысль: а что если для начала потребовать от следственного комитета сделать список аккредитованных вузов, ну, или так, «лицензированных» вузов, которые имеют право готовить следователей?

А.АЛЕКСАНДРОВ: Это возможно, хотя, очень сложно, потому что там много нужно сотрудников. Хотя, приличная зарплата у них сейчас.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Слушай, прости меня. Много сотрудников. Знаешь…

А.АЛЕКСАНДРОВ: Ну, делать это надо. Больше того, провести внутреннюю переаттестацию каждого следователя, и чтобы следователь сдал какой-то экзамен внутренний перед старшими товарищами, перед, может быть, прокурорами, перед учеными. Чтобы он показал, насколько он знает уголовный процесс, насколько он знает уголовное право, криминалистику. Насколько он знает уголовно-процессуальную политику, насколько он вообще соответствует должности, когда он может людей в тюрьму сажать.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ну, у меня более жесткая позиция, чем у тебя в данном вопросе. Я считаю, что поскольку с вузовским юридическим образованием мы провалились полностью, то есть диплом дискредитирован, как ты сейчас хорошо сказал, дипломы печатаются в подворотне, то сейчас настала пора для более радикальных мер. Сегодня нужно вводить общий квалификационный экзамен, который проводить должна ассоциация юристов как общественная организация, чтобы опять это не было профанацией. И только сдав общий квалификационный экзамен, можно занимать позицию судьи, следователя, прокурора, адвоката, госчиновника, начиная с такого-то уровня, нотариуса и так далее. Это должен быть единый экзамен для всех, и для того, чтобы все понимали, что мы одной крови, мы одна корпорация. И я думаю, что и судье, и прокурору, и адвокату не безразлична грамотность следователя, ровно так же, как и всем остальным не безразлична грамотность судьи или адвоката, или нотариуса. То есть здесь надо радикально уже решать вопрос, потому что за эти 20 лет постсоветских диплом юриста уже упал ниже плинтуса.

А.АЛЕКСАНДРОВ: Я согласен с этим. Но, вот, как-то врачи-то спаслись? У них тоже есть свои проблемы.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ты думаешь?

А.АЛЕКСАНДРОВ: Но, все-таки, не так. Но, все-таки, не так.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Знаешь, наша передача не о медицине, но я тебе хочу сказать. Не знаю, судя по тому, что ты сидишь передо мной, твой личный опыт общения с медициной положительный, а у меня-то очень отрицательный. Врачебные ошибки доходят до анекдотических просто. Я уже как-то в эфире рассказывал недавнюю историю. В одной очень престижной больнице подругу моей тещи, пожилую женщину 3 дня пичкали антибиотиками, делали уколы, потому что у нее температура держалась 39,5. Потом выяснилось, что градусник сломан. Понимаешь, да? Вот это реальная история в Москве, а не где-то там в глухомани какой-то.

А.АЛЕКСАНДРОВ: Кстати говоря, нужно тоже привлекать юристов к разработке вопросов медицинского права и ответственности врача, и дисциплины. Это крайне необходима помощь. Не только должны врачи помогать юристам, но юристы врачам тоже.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Это да. Какие у тебя мысли по поводу того, как можно системно и нужно ли системно реорганизовать МВД?

А.АЛЕКСАНДРОВ: Ну, вот, как только Владимир Владимирович Путин стал президентом, меня пригласили в Администрацию президента и предложили возглавить рабочую группу по реформе правоохранительных органов. Мы 2 года, в Александр Хаусе нам дали 3 огромных кабинета, устроили нам возможность очень хорошей работы, собрали очень хорошую команду профессоров, генералов, опытных людей, чиновников Минфина – я познакомился с очень очаровательными грамотными умными тетками из Минфина, которые хорошо знают… Для меня финансы – я не представляю вообще, как можно разбираться во всех этих вещах. И, вот, они с нами вместе работали и сделали очень интересную концепцию и законопроект – федеральная полиция, муниципальная милиция, федеральная служба расследований и национальная гвардия.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Расскажи подробнее об этом, пожалуйста.

А.АЛЕКСАНДРОВ: Значит, мы предложили изменить организацию работы МВД и создать в системе МВД вертикальный жесткий орган «Федеральная полиция», которая бы не подчинялась никаким мэрам, никакая доплата. С хорошей серьезной зарплатой.

М.БАРЩЕВСКИЙ: А финансирование из федерального бюджета?

А.АЛЕКСАНДРОВ: Только федеральный бюджет. Вертикальная. Например, огромное внимание подразделениям, которые занимаются предупреждением преступлений и их раскрытием.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Секундочку. А участковые – они относятся к федералам или к муниципалам?

А.АЛЕКСАНДРОВ: Мы их оставляли в федеральной полиции, хотя, можно было бы их, конечно, впоследствии перевести в муниципальную. Потому что их, конечно, функция ближе к муниципальной милиции, к местной.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Я поэтому и спросил тебя.

А.АЛЕКСАНДРОВ: Да. Общественный порядок, охрана школ, дороги, территория, работа с населением. Предупреждение преступности мелкой, разной, информация. Но муниципальная милиция не отвечает за раскрываемость преступлений. Но, кстати говоря, был бы еще дополнительный контроль за регистрацией преступлений. Потому что бабушка, у которой обокрали квартиру, прибежала к муниципальному милиционеру и заявила, что ее обокрали. Он записал и отдал в федеральную. И прокуратуре легче проверить, и так далее.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Хорошо. Конструкция мне более-менее понятна, только не очень понял насчет гражданской гвардии – это что такое? Это внутренние войска?

А.АЛЕКСАНДРОВ: Это внутренние войска. Национальная гвардия. Но только профессиональная компания.

М.БАРЩЕВСКИЙ: То есть не призывники, а контрактники?

А.АЛЕКСАНДРОВ: Не призывники, а люди, которые там служат и которые выполняют функции по охране общественного порядка жесткие, против террористов.

М.БАРЩЕВСКИЙ: То есть ОМОН там?

А.АЛЕКСАНДРОВ: Против массовых беспорядков. Да, какие-то вот такие силовые, мощные, организованные профессиональные люди.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Боевые части, короче говоря.

А.АЛЕКСАНДРОВ: Да. Да. С хорошей зарплатой, законопослушные, грамотные.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Понятно. Скажи мне, что помешало, как тебе кажется, реализации этой идеи, этой концепции вашей?

А.АЛЕКСАНДРОВ: Дело в том, что у нас есть одна проблема – она касается не только реформ правоохранительных органов. У нас зачастую реформы делают реформируемые. Или мы зачастую спрашиваем у реформируемых их мнение. И вот сидит живой человек – не важно, кто он, генерал или еще где-то. И его спрашивают: «А ты хочешь?» Во-первых, он боится, что после реформы он уже не будет на этом месте. Это первый страх.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Второй – как он может сказать, что «Да, хочу, если я раньше жил по старым правилам и все было хорошо», ты это имеешь в виду?

А.АЛЕКСАНДРОВ: Да. Второй страх – что во время реформы будет много работы. То есть мою жизнь разрушат, ее сделают сложнее, хуже, проблемнее. Потом я буду эту реформу делать, а потом меня выгонят. Это субъективный фактор.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ты сейчас затронул такую тему, общую. А вообще, ты за приход людей со стороны? Не из системы?

А.АЛЕКСАНДРОВ: Я и за то, и за другое. Я считаю, что можно сочетать.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ой. Леш, Леш, Леш, ты сейчас не адвокат, ты сейчас не в суде. Давай отвечай конкретно. (смеется)

А.АЛЕКСАНДРОВ: Ну, и все-таки… Нет, ну, я против того, чтобы только свои или только со стороны.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Нет. Я почему тебя спросил? Значит, я всегда был противником людей со стороны, вот таких варягов, которые больше дров наломают, пока научатся вообще соображать, что к чему. И это было до истории с Антоном Ивановым. Потому что когда Антон Александрович Иванов пришел председателем высшего арбитражного суда, не проработав ни одного дня до этого судьей, я считал, ну все, кранты, сейчас арбитражная система развалится. А, там, прошло несколько лет, и я уже от арбитражников стал слышать о том, как они очень уважительно к нему относятся и они приняли его как своего. И он довольно многое стал менять. Будучи человеком со стороны, увидев, ну, определенные вещи, которые изнутри уже были не видны. И я на его примере или из-за его примера поменял, в принципе, свое отношение. Ну, по крайней мере, в нашей сегодняшней ситуации. И как раз я-то считаю, что человек со стороны тогда, когда нужны системные изменения, он может оказаться более подходящим, чем человек из системы.

А.АЛЕКСАНДРОВ: Ну, я считаю, что все зависит от личности. Может быть человек со стороны, но который очень хорошо знает в силу каких—то причин эту систему, чувствует ее. И он на свое месте на этом сделает безупречно эту работу. Может быть, кто-то из своих, кто вырос, и тоже готов к реформе и готов это сделать и организовать ее, поднять. Это, вот, мне кажется, что когда речь идет об очень высоких постах, о том, когда человек лично головой отвечает за целое направление – это же вообще, это место вождя, который этим живет, он отвечает головой в прямом и в переносном смысле слова.

М.БАРЩЕВСКИЙ: А кто это у нас головой отвечает? Ты о чем, Леш? Ты о чем?

А.АЛЕКСАНДРОВ: Ну, должен отвечать.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Вот. Другой разговор.

А.АЛЕКСАНДРОВ: Да. И вот тогда, когда мы его индивидуально подыскиваем и мы взвешиваем все за и против, это может быть вариант и тот, и другой, с моей точки зрения. Могут быть разные варианты. И мы знаем примеры, когда приходит человек не из системы и хорошо работает. Вот я помню, когда пришел министром внутренних дел Грызлов, как он близко к сердцу все это воспринимал. Как он стал бороться с отказом в регистрации преступлений. То есть вот это все не холодно отнесся. Вообще, руководитель правоохранительного органа – он не должен быть безразличным человеком.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Это правда. Но с другой стороны, хочу тебе возразить вот в чем. Что если люди в такой огромной системе как МВД, как Минобороны, где миллионы людей, не воспринимают главного как своего, то они будут вольно или невольно, чисто на подсознательном уровне, саботировать его решения.

А.АЛЕКСАНДРОВ: Дело в том, что если он соответствует занимаемой должности, он через 2 недели должен быть своим. Восприниматься как свой.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Хотя, в общем-то, ты прав. Я помню, что когда Степашин стал министром внутренних дел, его очень быстро милиционеры стали воспринимать как своего, хотя он-то был бывший фсбшник, что не очень хорошая анкета для мвдшников.

А.АЛЕКСАНДРОВ: Но он был и мвдшник. Он служил в МВД.

М.БАРЩЕВСКИЙ: А, ну, по первому образованию, да.

А.АЛЕКСАНДРОВ: Да. Так что он милицию знал.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Да, согласен с тобой.

А.АЛЕКСАНДРОВ: У него, кстати, это особенный случай. Степашин – это вообще чудо. Потому что Степашин – его надо еще изучать, его деятельность в разных структурах правоохранительных, юридических. Это очень интересно.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Нет. Ну, я не хочу петь ему дифирамбы, у нас на «Эхо Москвы» своя передача «Дифирамб». Но я хочу тебе сказать, что до прихода Степашина… Я знал, что существует Министерство юстиции, будучи адвокатом. Но кроме меня, по-моему, об этом никто не знал. С приходом Степашина Министерство юстиции зазвучало. Ну, МВД, ФСБ пропускаем, это понятно. Счетная палата. Ты помнишь, кто был председателем Счетной палаты до Степашина?

А.АЛЕКСАНДРОВ: Не помню. Хотя, мы кого-то назначали.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Да. А вообще, сколько лет она существует, ты помнишь?

А.АЛЕКСАНДРОВ: Никто не знал об этом.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Появился Степашин и узнали. Это нет, конечно, роль личности – это серьезная тема. Кстати, насчет личности и насчет Степашина. Мы с тобой оба – члены президиума АЮРа, Ассоциации юристов России. Как тебе кажется, чего не хватает в работе АЮРа? И как ты относишься, извини, у нас прямой разговор, что АЮР промолчал по поводу смерти Магнитского?

А.АЛЕКСАНДРОВ: Ну, я считаю, что АЮР больше должен выступать не только по поводу смерти Магнитского. Вообще, он больше должен реагировать на все, что происходит в стране. У нас очень много. Каждый день происходят какие-то вещи. Может быть, не каждый день реагировать, но постоянно и систематически Ассоциация юристов должна… Тем более, что здесь будет все правильно. Нам надо закон защищать. Нам ничего не надо особенного. АЮР – это не политическая организация, это профессиональная юридическая организация, но очень влиятельная.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Должна быть!

А.АЛЕКСАНДРОВ: И очень уважаемая.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Должна быть.

А.АЛЕКСАНДРОВ: Да. Но очень влиятельны и уважаемы юристы, у нас юристы – последние, кому верят в стране. Вот, у нас вообще уже никто никому не верит и никто ни во что не верит. Но юристам верят. Потому что если еще не верить в закон и законность, то нужно куда-нибудь бежать – в Африку или в Антарктиду, как модно сегодня ездить.

М.БАРЩЕВСКИЙ: А лучше в Куршавель. (все смеются)

А.АЛЕКСАНДРОВ: Ну, кто куда.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ты, кстати, был когда-нибудь в Куршавеле?

М.БАРЩЕВСКИЙ: И я не был. Ну, ладно. Тогда эту тему пропускаем, пошли дальше.

А.АЛЕКСАНДРОВ: Вот. Поэтому, конечно, Ассоциации юристов нужно быть энергичнее и часто выступать с позициями, чтобы ее голос звучал, ассоциации.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Мы с тобой довольно много говорили про силовиков. А давай-ка теперь, ну, про то, что для тебя не чужое, а для меня совсем родное, про адвокатуру. Что ты думаешь о состоянии адвокатуры сегодня?

А.АЛЕКСАНДРОВ: Значит, с одной стороны, во главе адвокатуры находятся наши друзья, близкие нам люди. Как и везде, кстати, во всех правоохранительных органах и спецслужбах, вот так получается. Но вопросов много есть и к адвокатуре. Мне иногда кажется, что адвокатура в советские времена была сильнее, профессиональнее, организованнее.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Знаешь, я недавно сказал приблизительно то же самое. И Евгений Васильевич Семеняка, который не только твой друг, но и мой, и возглавляет Федеральную адвокатскую палату, разразился очень гневными словами в мой адрес по этому поводу.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Нет, мы с ним нашли общий язык, он разумный человек. Мы договорились о том, что он придет в передачу «Dura Lex», и мы вот здесь вот так, как сейчас с тобой сидя, публично выясним наши отношения. Потому что у меня много претензий к сегодняшней адвокатуре. Причем, я считаю, что в этом виновато и государство, которое в такой форме и так вводило в действие закон об адвокатуре, и нынешнее руководство адвокатуры. Ну, это тема будет моих отношений с ним. Что бы ты сегодня менял бы, не менял бы в адвокатуре? И как тебе кажется, сегодня государство, власть правильно относится к адвокатуре? Или держится, так, на задворках?

А.АЛЕКСАНДРОВ: Нет. Власть неправильно относится к адвокатуре. И в самом начале перестройки она безразлично относилась к адвокатуре. И, вот, наше Министерство юстиции и политики к адвокатуре относились достаточно безразлично. Когда у нас появились какие-то альтернативные адвокаты. И тоже, вот, адвокатура пострадала так же, как юридическое образование. Вот, стали множить, клонировать адвокатов.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Много не есть хорошо.

А.АЛЕКСАНДРОВ: А это, на самом деле, не адвокаты, это вранье. Это в лучшем случае почтальон, который носит в тюрьму, что нельзя.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Не будем с тобой отбивать хлеб у нашего друга Жени Семеняка, оставим эту тему тогда для него. А поскольку наше время заканчивается, у меня к тебе короткий традиционный вопрос. На полчаса ты президент России. Три указа, которые ты подпишешь?

А.АЛЕКСАНДРОВ: Ох, какой неожиданный вопрос. Дело в том, что я, ведь, человек очень ответственный. Вот, мне надо подготовиться к этому вопросу.

М.БАРЩЕВСКИЙ: А вот ты, вот, на эмоциональном уровне. Ты же не будешь президентом России? Не будешь. Поэтому отвечай. Полчаса в твоем распоряжении у тебя там и 30 секунд здесь.

А.АЛЕКСАНДРОВ: Нет. Первое решение, которое я бы сделал, конечно, — решение об укреплении законности в стране. Потому что как только будет законность, у нас уйдет проблема и коррупции, и преступности, и вот этих страшных вещей, которые происходят. И воровства…

  Как считать налог на имущество на здание

М.БАРЩЕВСКИЙ: Леш, услышал. Вторая тема, которую ты бы затронул указом?

А.АЛЕКСАНДРОВ: Ну, вторая тема – это дети и старики. Максимальное внимание. И не только материального, а морального внимания.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Понимаю. Понимаю, принимаю, аплодирую.

А.АЛЕКСАНДРОВ: Как можно больше внимания.

А.АЛЕКСАНДРОВ: Университетское образование. Вообще, образование и наука. Вот, я считаю, что мы в огромном долгу перед образованием и наукой. В Российской империи, в Советском Союзе всегда университетский профессор – это была личность, обеспеченная государством всем, чем только можно. Раз в 5 больше, чем все остальные, а то и в 10.

М.БАРЩЕВСКИЙ: И почетом, и уважением, и деньгами.

А.АЛЕКСАНДРОВ: Вот сейчас у меня только страшные мысли по этому поводу: почему у нас в таком положении университетский профессор.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Сегодня в гостях у меня был профессор, доктор юридических наук Алексей Александров, который по совместительству еще является и председателем Комитета по конституционному законодательству СФ и прочее, прочее, прочее, прочее. Я благодарю за беседу. В эфире была программа «Dura Lex» с Михаилом Барщевским. Всего доброго.

06 декабря 2009 | 05:43

Ох, лихая сторона, Сколь в тебе ни рыскаю, Лобным местом ты красна Да веревкой склизкою!
Закон суров, но не у нас!
Над нами беззаконие!
Чешите языками всласть,
бесчесное сословие!

russian 06 декабря 2009 | 09:44

Г. Боршевскому.
Г. Боршевскому.
При всем почтении, о вашей передаче.
Интересно ли Вам «беседовать» о юриспруденции и судопроизводстве?
В стране, где нет
Ни Суда, ни Парламента, ни милиции, ни закона.
Слушать — тослкливо.

Вон уже и КС «отвертикалили».
Не осталось ни закона, ни выборов, ни СМИ.
Зло опутало всю страну.
Как ваши дети жить будут?!

barrier 07 декабря 2009 | 05:18

дети, дети
решая вопросы других очень легко превратиться в шкуру самому. частенько юристы этим болеют. шкуры они, и дети за это будут долго платить.

06 декабря 2009 | 13:11

«У нас юристы – последние, кому верят в стране» (А. АЛЕКСАНДРОВ)
По-моему, вообще никому нельзя верить в этой стране.
Даже патологоанатомам.

06 декабря 2009 | 13:44

да
и сыновьям юристов тоже веры нет.

07 декабря 2009 | 03:41

Дело не в вере юристам, а в том, что они сами не знают какой должна быть правоохранительная система.
Беседуют два, казалось бы не слишком далёкие от юридических тонкостей люди, а такое ощущение, что за рюмочкой вина полемизируют
два дилетанта.
И не потому, что они мало знают о предмете своего разговора, отнюдь нет.
Просто чувствуется, что нет ни у того, ни у другого не только единой концепции о правоохранительной системе, но даже одинакового
понимания отдельных составляющих, их роли в
обеспечении правопорядка и формы их взаимодействия.
Такое ощущение, что они дискутируют о возможных
вариантах построения правоохранительной системы
в какой-то вымышленной стране, в которой нет ни законов, ни органов, которые должны
обеспечивать их выполнение.
Но насколько мне известно, да я думаю и им тоже, в нашей стране есть все структуры, имеющие четкие служебные инструкции, в которых
прописаны все их права и обязанности.
И уж что-что, а единая концепция присутствовать там обязана. И не дело юристов
её обсуждать.
Их дело поддерживать и выполнять те законы,
которые приняты. А если они считают, что
эти законы неприемлимы, то есть законные пути их изменения.
Кстати это относится и ко всем чиновникам и
умствующим интеллектуалам.
Меньше болтайте, а больше выполняйте то, что положено, а если не выполняете, то несите ответственность в полной мере и тогда будет в Стране порядок и благополучие.
Закон суров, но это закон.

06 декабря 2009 | 13:43

Дурацкое название(дуремар какой-то) и дурацкая передача.

07 декабря 2009 | 15:23

ПЕРЕВОД » dura lex» ДУРАКИ НА ЛЕКСУСАХ где лексус собирательный образ ХОРОШЕГО АВТОМОБИЛЯ .

06 декабря 2009 | 17:17

Какой смысл?
Какой смысл слушать эту передачу, когда она идет в записи, и даже вопросов предварительно не собирают. Разницы с 1 и 2 ТВ каналами никакой. Ведущий повышает свой личный рейтинг — вот и все. Пусть — ка попробует поговорить с отставленными членами Конституционного суда — за слишком вольное поведение. Никогда он этого не сделает, потому что это такой ведущий — сервильный.

dyadyakira 06 декабря 2009 | 17:29

Я, в шоке от Вашего гостя, г-н Барщевский!
Когда я узнал из Вашей передачи, какую должность занимает Ваш собеседник, меня взяла оторопь.
М это человек, от позиции которого во многом зависит, в каком в конечном счёте виде предстанут перед нами Уголовное и Уголовно-процессуальное законодательство.
Первое, по поводу чего так сокрушался г-н А. Александров, было то, что прокуратура утратила процессуальный контроль за предварительным следствием.
При этом г-н Алесандров как-то позабыл, что у прокуратуры, как у надзорной и якобы объективной инстанции (якобы, потому что прокуратура же всё равно поддерживает сторону обвинения в суде), есть право обжаловать любое следственное действие в суде. Другой вопрос, что на практике это вообще не работает, так как г-да прокуроры, видите ли, считают для себя хлопотным и унизительным ошиваться и сутяжничать по судам, обжалуя действия какого-то там следователя, который им в 2007 году ещё в рот смотрел подобострастно.
При этом у г-на Александрова не мелькнула, судя по его словам, даже мысли, что, быть может, стоит тогда попробовать создать действенный механизм судебного обжалования следственных действий, чтобы не было так хлопотно и унизительно прокурорам.
Более того, с подкупающей откровенностью он поведал нам, что кому это из генералов надо-то, во вред самому себе делать какие-то реформы.
А посему г-н Александров по-простому так предложил нам вернуться к старому порядку в духе УПК 1961 года, которым он так восхищался.
То есть, надо вернуть прокуратуре все её ключевые процессуальные полномочия: возбуждать, прекращать уголовные дела, а главное, право давать обязательные к исполнению указания следствию.
То есть опять решать, кто будет свидетелям, а кто — обвиняемым, кого арестовать, а кого — отпустить, кого подольше продержать под стражей, а кому переквалифицировать на более мягкую статью.
То есть, чтобы прокуратура по-прежнему сама возбуждала дело, полностью контролировала и направляла следствие, сама же за собой и над собой надзирала за законностью при проведении этого следствии, сама же утверждала обвинительное заключение, в суде представляла обвинение и сама же потом обжаловала судебное решение в порядке надзора за судом и за собой.
Особенно трогательно этот выглядит, когда уголовное дело по составу подследственно самой прокуратуре. Вообще класс!
Видимо, этим и объясняется, что ни единой осечки не дали дела по Чикатило и Белорусскому маньяку (забыл фамилию).
Надо же, у всех осуждённых были разные физические данные, сила и характер движений, разный состав разный состав слюны, крови, спермы, кожи, в момент совершения преступлений все они находились в разных местах, однако в суде сошлось безупречно и абсолютно всё: данные судебных-медицинских экспертиз, признательные показания были полностью подтверждены следственными экспериментами, всё это, в свою очередь, полностью сходилось с показаниями свидетелей и в результате — несколько десятков обвинительных приговоров.
Это видимо, ярко иллюстрирует мысль г-на Александрова о том, что УПК 1961 года железобетонно гарантирует от произвола следствия.
Видимо, именно поэтому при Хрущёве начисто исчезли оправдательные приговоры, коих по вашим данным, г-н Барщевский, при Сталине было 10 процентов.
Ещё очень сокрушается г-н Александров по поводу того, что при решении вопроса об аресте в судах теперь часты споры следователя с прокурором.
Чтобы покончить с этой досадной практикой, он предлагает, чтобы предварительно следователем с прокурором согласовывал свою позицию, м на судью они выходили консолидированно. То есть, всё как раньше. Следователь попросил — прокурор арестовал. Вот только формальность одна досадная, к судье заскочить, чтобы тот проштамповал. То есть восстановить полностью старый порядок, но, будь она неладна, Конституция. теперь надо ещё штампик судьи, ну как в окошке регистратуры.
Правда, г-н Александров, заботясь о душевном здоровье судьи, позабыл опять, что прокурор — инстанция надзорная, и он вполне может не согласиться с процессуально самостоятельным следователем и поспорить с ним. Что являлось бы, будь у нас состязательными суды, дополнительной гарантии от необоснованного ареста.
Также г-н Александров очень тревожится, чтобы у следователя-бедняжки не сузились возможности для ареста подследственного, а то как же он работать будет с ними, если они «разбегутся, как тараканы»
Правда, г-н Алесандров и в этом случае забыл, к сожалению, что у нас есть закон об оперативно-розыскн
ой деятельностьи, позволяющий оперативникам негласно собирать доказательства по делу, уговаривать свидетелей будущих, что в итоге и должно стать достаточным для вынесения обвинительного приговора в суде. А уж потом привлекайте, обвиняйте, а не вытягивайте в камерах признательны показания.
Я уж не говорю о том, что едиственным основанием для ареста может служить характер деяния, где преступник являет собой угрозу жизни и здоровью граждан или безопасности существования государства.
А ваовсе не арест «в интересах следствия», чтобы нейтрализовать попытки развала дела, воздействия на свидетеля и т.д.
Г-ну Александрову видимо , милее порядок, закреплённый в УПК 1961г., когда арестовать можно «по мотивам одной лишь опасности преступления», а под опасностью понимается любое преступление, где свыше пяти лет, вне зависимости от характера деяния. Хоть налог не заплатил, хоть Невский Экспресс взорвал.
Скучает, наверное, г-н Алесандров и по ст. 20 УПК РСФСР, предписывающей следователю «всесторонне полностью и объективно» собирать доказательства и оценивать обстоятельства по расследуемому делу.
Вкупе с другой существовавшей там статьёй (номер забыл), которая говорит, что следователь «устанавливает истину по делу», получается, что следователь априори «всесторонне, полностью и объективно устанавливает истину по делу». Гениально!
То есть получается, что следователь обвиняемому никакой не противник процессуальный, а друг, наставник и брат. И что у него нет никакой заинтересованности в доведении дела до суда и в обвинительном приговоре.
Правда, всё по тому же УПК следователь же предъявляет обвинение и ходатайствует об аресте.
но не стоит на такую мелочь обращать внимания. Это такая трогательная пикантная деталь. В довершение издевательства г-н Алесандров забыл упомянуть о статье УПК, предписывающей прекращать дело в его отношении и освобождать подследственного, если в процессе расследования выяснится, что подследственный преступления не совершал, или нет состава, ну в общем, что не виноват, или виноват, но не он и т.п.
То есть, г-ну Алесандрову в лице следователя видится такая смесь Толстого и Достоевского, внутри которого непрерывно идёт титаническая борьба: а прав ли я, а справедлив ли я, а всё ли учёл? И даже в конце следствия, если он заметит малейшую несправедливость, он должен всё, невзирая на карьеру, моментом порушить и извиниться, и расшаркаться перед обвиняемым.
Я конечно, извиняюсь, но на такое не был способен даже картонно-правильный Пал Палыч Знаменский из знатоков. Говоря словами Лопе де Веги «Кому дана такая сила, тот небывалый человек»
Интересно, через сколько таких рапортов о прекращении дела начальник следственного отдела даст такому следователю под зад? На втором, третьем7
И вот ещё: г-н Александров сообщил, что после следствия он трудился на адвокатской ниве. Так это и видно сразу, что после следователя.
У нас вообще все адвокаты, прокуроры, судьи — после того, как они побывали в следователях.
Михаил Юрьевич, как-то Вы в оппонировании Елене Мизулиной в «К барьеру» бросили мысль ей: Вы создали убогий УПК (про УПК 2001г), а теперь что-то хотите. Я надеюсь, что Вы имели в виду саму конструкцию УПК, которая держится на институте предварительногго следствия. МИ до тех пор, пока этот институт не упразднён, ни о какой состязательности в суде и прекращении произвола, начинающегося ещё на досудебной стадии, не может быть и речи.

anthony_kiedis 07 декабря 2009 | 07:31

Кирилл, согласен с Вами на 100%. Как проф. юрист я в шоке от этого господина. Не хочу вдаваться в специфику. То, что пугает более всего — это ключевая вещь, которая понятна и неюристу и которую вы четко подметили: г-н Александров целиком и полностью уповает на правосознание следователей, работников прокуратуры; рассчитывает не на создание системы, которая не должна позволять действовать произвольно, а на создание, да что создание, на существование, некоего идеального следователя, прокурора, помощника прокурора. Строителя коммунизма с уникальными моральными качествами не создали за 70 лет, а следователи-законники у нас вроде бы откуда-то взялись или воспитаем. Кроме нецензурщины ничего в голову не приходит..

06 декабря 2009 | 18:10

А.Александрову: маска, я Вас знаю!
Я ентого прохвесора уриспруденции и дохтура юр.наук знаю ещё с первого демократического Ленсовета, избранного в 90-м году. Тогда туда, по причине более или менее приличных выборов, разные люди попадали — в том числе и такие. Правда, тогда он ещё не был так знаменит титлами и званиями, но уже был мордат, величав и точно знал, с кем водиться и кому что лизать-высоко обещал пойти. За прошедшие двадцать лет мог бы ещё по делу чему-нибудь научиться, но, видимо, Господь Бог не попустил — такие ничему полезному не учатся, наши законодатели. А недавно ещё один законотворец из Петербурга в СФ подался. Евтухов его фамилиё — передовик законодательного труда в нашем ЗАКСе. Читать, кажись, умеет. Хорошая смена нашему дохтуру грядёть. пропади вы пропадом!

06 декабря 2009 | 23:01

Вот видите, что вы оба натворили? За два дня 7 комментариев и к тому же злобных. Мой не в счёт. Я просто подвёл итог. Куда делось законодательство? Отвечайте!

06 декабря 2009 | 23:23

Несколько слов о себе. Я в юридической науке не первый год. В начале 50-ых годов жил в одной коммунальной квартире со знаменитым сталинским юристом, сподвижником Вышинского, профессором и специалистом по уголовному праву Чельцовым-Бейбутовым. Его перед смертью Василий Аксёнов вспоминал, он был следователем в деле Евгении Гинзбург. Вспомнили? То-то же. Однажды, в начале 50-ых, чекисты пришли его арестовать. Но он лежал с приступом астмы, они куда-то позвонили и его не забрали. А назавтра его жена побежала к Вышинскому и его отмазала. Вот это законодательство. И заметьте, такой человек, и в коммунальной квартире жил. Как это могло быть, сам не понимаю, посчастливилось мне. А вы….

07 декабря 2009 | 00:24

«У нас юристы – последние, кому верят в стране. » — юристы предпоследние к кому обращаются от безнадёги,-последние-бабки шептуньи!

07 декабря 2009 | 04:16

Спасибо Александрову! Он поддержал мою мысль.
Александров поддержал мою мысль
«Делают все юристы одно и то же дело, если они служат закону.»

Когда юристы: прокурор, адвокат, судья, вместо того чтобы объединять усилия и вместе со
следствием обличать преступника, устраивают цирковой балаган по поиску
юридических крючков в материалах дела, в показаниях свидетелей, в следственных действиях, то зачастую дают возможность явному преступнику уйти от ответственности.
Из-за этого же крючкотворства и противостояния и необоснованные предварительные аресты, и длинные сроки следствия, и вообще какое-то несуразное противоборство
всей правоохранительной системы.
Такое ощущение, что им важнее победить друг-друга, чем защищать народ и государство от преступников.
А может им это надо, чтобы поднять свою частную значимость, удобрить свою почву для посева взяток, и они прикрываясь демократическим правосудием отстаивают только свои личные интересы.
Это стало даже рекламироваться по ТВ и так часто, что правосудие выглядит уже как фарс.

anthony_kiedis 07 декабря 2009 | 09:50

«Когда юристы: прокурор, адвокат, судья, вместо того чтобы объединять усилия и. «
Вы непроходимо глупы и соответствуете своей фамилии. «. вместе со следствием обличать преступника. «. Все, дальше ехать некуда.
Я Вас может быть удивлю, но, не то что адвокат, но и даже судья вовсе не призваны преследовать преступника, более того некоторые теоретики права небезосновательно считают суд в определенном смысле вовсе не правоохранительным органом. Судья — это просто весы, должно быть так, что кто больше положил на свою чашу (следствие или защита) тот и и выиграл, такое решение и выносится. Какое объединение усилий, Вы о чем? И «юридические крючки» — это минимально необходимое условие состязательности, которая является залогом справедливого решения.. Посмотрел бы я на Вас, если бы Вас судили за, например, причинение телесных с превышением необходимой обороны, например, когда Вы дали отпор нападавшему, а Ваш адвокат вдруг взял да и «объединил усилия» с обвинением против Вас.

07 декабря 2009 | 10:51

Правоохранительная система обязана охранять Закон, а не какую-то личность
Правоохранительня система для того и существует, чтобы охранять право, т.е.
правоту действий человека не по отношению к другому человеку, а к Закону.
Соответствуют ли действия данного человека
принятым законам или нет.
Это должно определять следствие.
А прокурор,
как главный представитель государства обязан помогать следствию и направлять его действия.
Суд не должен заниматься следственными действиями, а должен только определять степень вины и меру ответственности.
Адвокат тем более не должен вмешиваться в следствие и может только помогать суду в определении меры ответственности подзащитного.
Подмена следствия судом и адвокатом превращает расследование и суды в Цирк и дискуссионный клуб.
Эта подмена ещё чревата тем, что она размывает ответственность каждого за результат своих действий, порождает взаимный подкуп и коррупцию.

07 декабря 2009 | 10:56

И главное, Ваша состязательная система,как бы заранее предполагает,что Все в этой системе заведомо подлецы, или по крайней мере нечестные люди.

07 декабря 2009 | 10:59

—Меня лично мало волнует бандитская судебная система в бандитской стране. Но меня больше всего насторожило то, что ел Борщевский во время интервью ? Я даже сама себе бутерброд с сыром намазала из-за чавканья Мишки в микрофон 🙂

07 декабря 2009 | 11:11

—А на счёт идеи преподавать права граждан в школе, как у нас в США это делается уже на протяжении многих десятков лет — это хорошая идея и внедрить её в российских школах архиважно. Тогда возможно следующее поколение людей, из которых выйдут наверное и правители во властных структурах, не будут так безапиляционно попирать закон, зная наверняка, что люди, которых они собираются засудить, знают свои права. Вот такое поколение, взросшее на знаии закона и законности и даст плоды демокритии в России.

P.S.—Но наряду с перподаванием в школах знаний о своих правах, архиважно и пояснять последствия нарушения последними закона с вытекающими от сюда последствиями.

dyadyakira 07 декабря 2009 | 12:22

т-щ vdityatev может не волноваться
Вы напрасно обеспокоены, товарищ vdityaev.
Тлетворное влияние Запада не коснулось нашего славного правосудия, и поныне стоящего на «переднем крае борьбы с преступностью», как и завещал ему «наш дорогой Никита Сергеевич».
И как, к счатью, оказалось её неспособны хоть сколько-нибудь поколебать ни введение суда присяжных, ни разделение у прокуратуры надзорных и следственных функций, ни прочие благоглупости типа провозглашения принципа состязательности и пр. хлама.
Суды по-прежнему не занимаются ни проверкой материалов следствия, ни проведением каких-либо дополнительных следственных действий, ни заслушиванием экспертов и свидетелей со стороны защиты.
Да и зачем суду весь этот пошлый балаган, когда в материалах следствия, его протоколах и справках уже всё написано.
Остаётся лишь переименовать «обвинительное заключение» в «приговор», скинуть процентов тридцать со срока, запрошенного прокурором, или, если у судьи хорошее настроение, дать столько же, но условно. Ну и приступать к рассмотрению по существу следующего дела.
Ну а для Вашего полного успокоения немного статистики: количество оправдательных приговоров у профессиональных судей в лучшие для адвокатуры года не превышала в последние два десятка в России (РСФСР не буду брать) одного процента.
К сожалению, подкачали суды присяжных. Эти дурачки, не понимая поставленных Вами задач и не осенённые нетленными предначертаниями Никиты Сергеевича выдают в год оправдательных приговоров процентов 20.
Но вы не расстраивайтесь. Для нейтрализации вредителей на страже зорко стоит Верховный Суд РФ, радостно эти оправдательные приговоры присяжных отменяющей, иногда по два-три раза.
Именно для этого предусмотрительные люди при введении суда присяжных и закрепили норму, позволяющую отменять оправдательны приговоры на основании вердиктов присяжных.
Этанорма говорит о неких «существенных процессуальных нарушениях», которые могли повлиять на присяжных при вынесении вердикта.
Поэтому как только Верховный Суд видит оправдательный договор, но глубоко в душе и сердцем он с обвинением, он приговор этот отменяет, уведомив при этом, что процессуальные нарушения существенны.
Обвинительные же приговоры не отменяет, ибо во всех этих случаях процессульные нарушения всегда несущественны, либо отсутствуют вовсе.
Единственное. чего я не понимаю, т-щ vdityatev, зачем вообще суду «определять степень вины и меру ответственности».
Без него с этим прекрасно справляется следователь, который служит тоько закону.
Ну сами посудите: центральным вопросам при «определении меры ответственности» у суда является, давать ли реальный срок и сколько по той или иной статье УК.
А зачем заниматься этими глупостями, если статья (не помню номера 108-я, 109-я) УПК позволяеи прекрасно, в досудебном порядке, без всяких там апелляций, кассаций, приговоров и прочей ахинеи посадить в тюрьму (называется содержать под стражей) и держать, сколько душе угодно («может убежать», «может помешать». «может угрожать»).
Всё прекрасно решается на стадии предварительного следствия: «преступление и наказание» в одном флаконе.
Предвидя Ваши возражения по поводу «держать, сколько душе угодно», спешу развеять и их.
Сроки вроде бы определены, что максимум 18 месяцев с разрешения Верховного суда, до 12 месяцев — по ходатайству самого председателя СКП (если не ошибаюсь), но на деле можно и этой туфтой и не заморачиваться.
Вон, генерал Бульбов отсидел 25 месяцев, его подельник — и вовсе 29 месяцев. Хотя закон в пределе до передачи дела в суд и начала судебного разбирательства позволяет 18 месяцев.
И что забавно, Бульбов был для общества столь опасен, что на свободе все эти годы не мог оставаться ни секунды. И вдруг в связи с истечением предельных сроков содержания под стражей он по счастливому для общества совпадению в тот же день, когда и освободился, перестал быть опасен.
Вот интересно, а если бы это был сексуальный маньяк-расчленитель, и у того истёк бы срок, у него бы тоже в связи с истечением срока содержания под стражей исчезла бы опасность для общества.
Видите, т-щ vdityatev, сколь безупречно объективные критерии заложил действующий УПК для заключения человека под стражу. Не подкопаешься.
Зато гостю Барщевского г-ну Александрову спокойно будет: «не разбегутся от следователя, как тараканы».
Зло будет наказано.
Так на шута нам вообще суды, если следствие вещь в себе: само приговаривает, заключает и держит до приговора годами, то бишь приговор
вероятный исполняет досрочно и самостоятельно?

07 декабря 2009 | 15:30

ИНТЕРЕСНО ЗНАТЬ ТЕМЫ ВАШИХ ДОКТОРСКИХ, СЕГОДНЯ ТРАУР СМЕЯТЬСЯ ГРЕШНО РАССКАЖИТЕ О СВОИХ КОММУНИСТИЧЕСКИХ ДИССЕРТАЦИЯХ ЗАВТРА, А ЛУЧШЕ ПОДАРИТЕ СВОИ ДИПЛОМЫ ЗЮГАНОВУ.